Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
И моей маленькой кровожадной девочке хочется увидеть, как этот кулак расквасит нос моему не по делу разбушевавшемуся прошлому.
— А я ее охрана, чудила, — спокойно, но все тем же полурыком, отвечает Стас.
— Мы просто разговаривали, — пытается выехать Призрак.
Великан лишь немного поворачивает голову в мою сторону, но уверена, что Призрака он тоже ни на секунду не выпускает из поля зрения. Видимо, чтобы не пропустить удар. Хотя это было бы смешно, учитывая их и очень-очень разные весовые категории.
В глубине души, мне всегда хотелось, чтобы кто-то начистил Диме физиономию.
Да, очень по-женски нерациональное желание, но хотелось.
— Все в порядке, Маш?
— Думаю, теперь да.
Ну не просить же его, в самом деле, устроить мордобой почти что на центральном проспекте Москвы.
Стас кивает, подбадривающе мне подмигивает и теперь уже всем корпусом поворачивается к Призраку. Тот предпринимает еще одну попытку отступить, но на этот раз его останавливает пятерня Великана, которой он хватает Призрака за грудки и без всяких проблем подтягивает к себе, словно марионетку.
— Значит так, борцун со слабыми женщинами. — Великан еще немного тянет Призрака верх, и тот начинает багроветь, потому что горло свитера сильно натягивается вокруг его порядком потолстевшей шеи. — Еще раз доведешь мою женщину до ее расстроенных глаз — я из твоих яиц такой омлет отгрохаю, что будешь жрать, давиться и благодарить. Все понял?
На минуту мне даже мерещиться, будто Призрак выжил из ума и собирается замахнуться, чтобы дать сдачи, но он просто вскидывает и тут ж опускает руки, одновременно еле заметно кивая.
— Молодец. — Стас как будто собирается его отпустить, но потом…
Просто очень быстро, скорее, с молниеносностью выпада змеи, вкидывает руку и одним точным ударом таранит Призраку нос. Хруст сломанной переносицы для меня почти как сладкая музыка. Ну могу я, в конце концов, порадоваться, что это что-то из моего прошлого получило по щам?
Призрак дико воет и, пятясь назад на слабых ногах, обеими руками зажимает нос.
Кровь хлещет через пальцы, в глазах, прости господи, слезы.
Я знаю, что это больно — однажды в старшей школе на уроке волейбола получила мячом в лицо, и недели две ходила с опухшей синей физиономией. Но я тогда точно не плакала, ни слезы не проронила.
Несколько минут мы просто стоим на тротуаре, глядя как Призрак, пыхтя, забирается в машину. Кстати, куртка-то у него дорогая, а машина — старая, хуже предыдущей.
