Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Это вообще кто? — Стас поворачивается ко мне, и я быстро протягиваю ему влажную салфетку — после появления Дашки, они у меня везде, на всякий случай. — Зачем? — не понимает он.
— У тебя кровь на… ну… — тычу пальцем на его кулак.
— Да ты что, Отвертка, это не мое — это сопли того ущербного.
— Точно? — Я все-таки беру его руку, и сама тщательно стираю пару красных разводов. В самом деле — с костяшками Великана все в порядке. Даже немного стыдно, что подумала о нем такую ерунду. — Прости, не хотела зацепить твое мужское достоинство.
"Он не дает мне закончить — точно так же, как минуту назад Призрака, сжимает пальцы на моем воротнике шубы, и мягко тянет на себя, буквально вынуждая стать на носочки.
— За тобой, Отвертка, глаз да глаз нужен — отвернуться не успел, а уже какие-то кобели кастрированные яйца вокруг натирают.
— Что? — бормочу я. — Ты в своем уме?
— Не уверен, — искренне хмурится он, и очень грубо, сильно, безапелляционно, закрывает мне рот поцелуем.
Глава 87
Я отвыкла от поцелуев настолько сильно, что, наверное, в эту минуту Стас чувствует лишь отвращение от моих деревянных губ и намертво прилипшего к нёбу языка.
Мне нравится его грубость.
Боже, так нравится, что нет сил сопротивляться и даже оттолкнуть.
Руки беспомощно болтаются вдоль тела, и я чувству, как к кончикам пальцев приливает странное покалывающее тепло.
У него жесткие губы.
Настойчивые, нахальные, подчиняющие.
Абсолютно мужские, на двести процентов мужские. «Я сказал, что я так хочу», — говорит этот поцелуй, и мне хочется подчиниться. Просто чтобы вспомнить, что я все-еще женщина. Живая. И в моих венах — кровь, а не пепел.
— Пожалуйста, — еле слышно шепчу я, и он нехотя дает поблажку.
Чуть-чуть отстранят меня от себя, хоть все так же уверенно держит в кулаке — как куклу, одной рукой, а вторую выразительно засовывает в карман куртки.
Показывает, что не опасен.
Я облизываю губы.
В ответ его кадык дергается.
Мы смотрим друг на друга как будто деремся на изящной дуэли взглядами.
— Прости, это было ужасно. — Хотя, так себе оправдание для почти тридцатилетней женщины.
— Может, хватит пороть чушь? — усмехается он, и все-таки отпускает мой воротник.
До меня не сразу доходит, что я в ответ инстинктивно хватаюсь за куртку на его груди.
