Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Что не я буду тем, кто услышит ее первое «папа» и кого она доверчиво возьмет за руку, делая свой первый шаг.
Но я не жалею о том, что вырвал у смерти хотя бы то, что смог.
Я не верю в Рай на земле, но он у меня был — рядом с тобой.
Я отпускаю тебя и сейчас ты должна отпустить меня.
Насовсем.
Хватит оплакивать мои уже ничего не значащие кости!
Живи, поняла?
Ты была лучшим, что случилось со мной в жизни.
Но твое «лучшее» ждет тебя впереди.
Иди и больше не оглядывайся.
Люблю тебя и Дашу (ты ведь назвала ее так, да?:))
Прощай»
Меня душат слезы, и я глотаю их, как соленую святую воду, чтобы именно сейчас, пока у меня за плечом еще звучат его почти слышимые «люблю тебя и Дашу», тоже сказать ему «прощай».
— Я ни о чем не жалею, родной. — Как слепая, провожу мокрыми пальцами по немного неровным, но все таким же аккуратным строчкам текста. И мы словно прикасаемся друг к другу из каких-то других Вселенных и далеких-далеких Галактик. — Люблю тебя бесконечно.
Я не перечитываю письмо — его содержимое останется в моей голове до конца дней.
Его последние слова не будут причинять мне боль, и память о нашем прошлом не ляжет поперек нашей с Лисицей дороги вперед.
Он просто будет рядом — теперь и всегда.
Я уже давно не курю, но до сих ор ношу в сумке красивую и тяжелую бензиновую зажигалку. Никогда не могла понять, почему не избавляюсь от этой уже бесполезной вещи. Но сегодня жизнь подсказывает, что случайностей не бывает, и все, что кажется нелогичным — на самом деле просто длинная цепочка событий, ведущих нас туда, где мы должны быть.
Мне не жаль, когда огонь набрасывается на сухой лист и съедает его жадными глотками.
Это просто бумага и шариковая ручка.
А память всегда будет со мной.
Те хорошие моменты, который уже никогда не причинят мне боль.
Пепел падает на могильную плиту и — возможно, это лишь мое воображение — мне на миг кажется, что она стала теплее.
— Я люблю тебя, родной. Спи крепко.
Глава 97
Я возвращаюсь домой странно опустошенной.
Меня как будто выжали досуха, оставили только что-то очень жесткое внутри, вокруг чего нет ни мяса, ни костей.
Наверное, это мой внутренний стержень.
Няня выносит Лисицу, и та сразу, впервые так капризно тянет ко мне руки, чтобы обнять.
Как будто знает, что я принесла ей привет от отца."
"Я прижимаю к себе свое сокровище и медленно, долго, разглядывая каждую мелочь, хожу по дому.
