Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Кольцо… — еще раз пытаюсь начать я, и он снова меня перебивает.
— Я хотел пригласить тебя на свидание. Когда ты будешь свободна.
Его прямота, открытость и улыбчивый взгляд немного сбивают с толку.
Свидания все еще не входят в мои планы, как и любые порывы в сторону развития любой личной жизни. Я все так же искренне «влюблена» в свою работу и хочу доказать всем и каждому, что я из числа тех женщин, которые ставят на первый план саморазвитие, самореализацию и полную финансовую независимость. Как на том меме, который гуляет просторами инстаграма: «Она была страшной женщиной — она сама себе покупала айфон последней модели!»
И я почти готова отказать милому Гарику, даже несмотря на его душевную травму и то, что мой отказ вряд ли подействует на нее исцеляющей.
Почти готова.
Но…
Чтобы это была за жизнь, если бы в ней никогда не было пресловутых «но».
— Я сейчас очень много работаю, — нарочно захожу немного издалека. — И мало сплю, так что вряд ли у нас получится увидеться посреди недели.
Свидание днем — это почти что и не свидание, а просто дружеская встреча двух людей с нотками взаимной симпатии. В конце концов, никакой женщине, даже самой увлеченной селфейдом, не повредит хотя бы изредка проводить время в обществе мужских флюидов. Тем более, когда они упакованы в такую достойную оболочку.
Гарик широк улыбается."
"У него красивая улыбка, она буквально преображает его лицо, придавая интеллигентной строгости толику легкой бесшабашности и приземленности.
— Я сам сто лет в кино не ходил, — сияет Гарик. — Можно попросить номер твоего телефона? Согласовать время сеанса.
Обменявшись телефонами, договариваемся завтра созвониться и решить насчет фильма.
Когда закрываю за ним дверь, пытаясь удержать букет в одной руке, Ленка, мокрая и с потоками туши по всему лицу, стоит посреди моего опрятного коридора с видом бешеного английского призрака и точно так же шатается в разные стороны.
— У тебя мужик, — говорит заплетающимся языком. Всхлипывает. — Даже у тебя уже есть мужик!
И начинает выть, сползая на пол в лужу из собственной мокрой одежды.
Когда она протрезвеет, я ей это «даже у тебя» припомню вторым пунктом.
