Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Не то, чтобы я себя хвалю, но при всем обилии у меня плохих качеств — и это чистая правда — я никогда не срываюсь на людях просто так. Тем более на подчиненных, которые лишены возможности сказать хоть слово поперек. Ну если только им не хочется еще больше усложнить себе жизнь рядом с начальником-самодуром.
Мне нечего ответить.
Я стараюсь подбодрить помощницу улыбкой, но ухожу молча.
Самой не хочется думать, что, возможно, мое следующее появление здесь будет только чтобы собрать вещи. Потому что это будет… крах всему.
Мне всегда нравилось, как он гордо всем говорит: «Это — моя доча, она всего добилась сама!»
Приходится изо всех сил сдерживать слезы, чтобы не реветь, когда забираюсь в салон черного «Лексуса». Водитель кивает мне в зеркало заднего вида и выруливает на оживленную дорогу.
Я не хочу быть разочарованием.
Знаю, что папа никогда в жизни так не подумает и не скажет, но…
Водитель привозит меня в маленький суши-бар сильно далеко от центра города.
Даже несмотря на кислое настроение, не могу не улыбнуться, когда замечаю папу, сидящего за столом, уставленном красивыми досками с теплыми роллами.
Я быстро чмокаю его в щеку и усаживаюсь напротив.
Есть палочками я так и не научилась, так что хватаю первый подвернувшийся на глаза ролл прямо пальцами, щедро макаю его в соус и отправляю в рот. И так несколько раз, пока на душе не появляется хотя бы что-то похожее на баланс между паникой и верой в лучшее.
Папа о чем-то говорит по телефону, изредка поправляя запонки.
Все-таки он у меня тот еще красавчик, несмотря на свой полтинник лет.
Высокий, подтянутый, до сих пор не прогуливает спортзал, следит за питанием и за модой. В детстве мои подруги пускали слюни на его молодые фотографии, и мне до сих пор очень хочется, чтобы Тот Самый Главный Мужчина Моей Жизни был таким же: очень высоким, синеглазым, с темными жесткими волосами и ямочкой на подбородке.
