Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Чувствуешь себя голой с табличкой на спине: «Да, он не пришел!»
Я бросаю взгляд на часы и обещаю, что дам ему еще пятнадцать-двадцать минут. Всякое могло случиться, а я обещала быть уравновешенной девушкой.
И Дима приходит. Правда, ровно за минуту до дедлайна.
Глядя на него, стряхивающего с волос снег, злость куда-то улетучивается.
Потому что он в костюме, галстуке и — мой личный фетиш — темно-серой рубашке.
И даже несмотря на его среднестатистическую внешность, пара женских голов все-же оборачиваются ему вслед.
Ах да, а еще он с цветами.
С большой охапкой завернутых в кремовое кружево веток гипсофилы.
Я такое видела только в инстаграмах у парижанок, честное слово!
— Казнить нельзя помиловать? — спрашивает он, нарочно почти скороговоркой, чтобы я сама решила, куда поставить запятую.
— Мммм… — пытаюсь ответить что-то остроумное, но я правда вымотана сегодняшним днем и все еще немного нервничаю из-за Диминого опоздания. — Господи, да отдай ты мне уже этот букет!"
"Хихикаю, как придурочная — другого определения моему поведению просто нет.
Цветы немного пахнут, едва уловимо чем-то белым, колким, приправленным снегом.
— У меня сломалась машина, — говорит Дима, усаживаясь напротив.
Остатки снега в его волосах уже подтаяли, и теперь некоторые пряди торчат вверх забавными сосульками. Пикантный аксессуар к его деловой внешности.
— Просто тупо заглохла и все. Пришлось возиться с эвакуатором, ждать такси. Прости, Ванилька, — прикладывает ладонь к груди и с самым искренним видом, почти не играя, смиренно говорит, — я не буду претендовать на интим на первом свидании.
Я едва успеваю проглотить вино, но все равно закашливаюсь.
Смотрю на Диму долго и пристально и уже готова сказать пару резких слов, когда выдержка все-таки изменяет ему — и он широко лыбится.
— Повелась?
— Твое счастье, что я терпеливее обычных девушек, — ворчу сквозь улыбку, — иначе мог бы почувствовать, какой тут невкусный просекко каждой клеткой своего лица.
— Нельзя быть такой кровожадной, Маша.
Мне кажется, он первый раз называет меня по имени.
Или уже называл, но я зафиксировала это только сейчас?
Мы ждем официанта, делаем заказ — и как-то почти сразу уходим в разговор.
У нас же масса общих тем: о книгах, которые читаем, о фильмах, о работе, в конце концов.
— Как там твое внедрение? — спрашиваю я, когда мы на половину опустошаем содержимое своих тарелок.
— Ну ты же знаешь, как тяжело внедрять что-то в старую закостенелую систему.
