Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Передай тете Тамаре мои поздравления, — говорю миролюбиво и выкладываю на стол пакет с медикаментами. — Ма, принеси свою аптечку, я все разложу.
Она вздыхает, ворчит, что прекрасно себя чувствует, а вся эта химия — отрава и выкачка денег, но все равно уходит в комнату.
С тоской осматриваю пустой стол — ни печенья, ни хотя бы чашек. И чайник — холодный, в нем даже воды нет. Рука дрожит, когда возвращаю его обратно на нагревательный диск и быстро, пока мать не вернулась, раскладываю продукты в холодильник и ящики.
Когда она возвращается и протягивает мне аптечку, быстро проверяю все кейсы, куда специально раскладываю таблетки по дням, чтобы она не забывала их принимать.
Естественно, она безбожно нарушает режим — половина пилюль лежит в своих ячейках.
— Мам, ты обещала придерживаться рекомендаций Виктора Степановича, — стараясь говорить спокойно и дружелюбно, напоминаю я. — И снова нарочно не слушаешься. И куришь.
— Я сигарету в последний раз видела… — начинает заводиться она, но замолкает, когда достаю из нижнего выдвижного ящика спрятанные под перевернутой кастрюлей пепельницу и почти законченную пачку сигарет.
— В доме куревом воняет, ма, как в дешевом кабаке. Тебе нельзя, у тебя проблемы с легкими. Почему ты никогда не слушаешь?
— Быстрее умру, — говорит свое коронное и демонстративно прячет все обратно. — Лучше бы подумала о том, что я уже и так одной ногой в могиле и хочу увидеть внуков до того, как меня закопают.
— Я работаю, мам.
— Дал бог день — даст и пищу."
"Проще кивнуть и сделать вид, что я услышала и поняла, чем в который раз устраивать танцы на граблях. Осталось как-то смириться с тем, что в ее глазах я все равно буду неудачницей, неприкаянной и оторванным ломтем у обочины, даже если построю карьеру, буду хорошо зарабатывать и буду сама себе «папиком».
Я — ничто, потому что мне двадцать пять, а я не замужем, без детей и без непосильной ипотеки.
Я — неудачница, та самая несчастная десятая девчонка на танцах, для которой не хватило мужика. И не важно, что ей этот мужик даром не сдался, и на танцы она идти не хотела.
— Мама, пожалуйста, бросай курить или я устрою тебе каникулы в кардиодиспансере.
— Ты нарочно игнорируешь мои слова?
Заканчиваю выкладывать таблетки в ячейки, прячу остатки в аптечку и убираю все это на дальний край стола.
