Автор
Три мужчины войдут в жизнь героини, каждый преподнеся ей свой урок. Между запретными чувствами и моральным выбором ей предстоит найти себя, пройти через боль и предательство. История о том, как неидеальные люди меняют друг друга и учат прощению, силе и смелости.
Это так по-мужски — хранить вещи не там, где их обычно хранят женщины.
У него только одна чашка — вспоминаю, что вторая осталась на столике в гостиной.
Беру пока ту, что есть.
Белая, с изящной ручкой и фальшивыми пластмассовыми стразами с намеком на голливудский гламур.
По всей внешней стороне чашки — жуткие розочки и буквы с потертой позолотой.
Судя по ним, эта чашка принадлежит какой-то «Елене».
Я верчу чашку в руках и пытаюсь понять свои чувства.
Было бы крайне не_здорОво ревновать Диму к какой-то его бывшей, которая хотела заякориться в его квартире вот таким бестолковым способом. Почему-то девушки всегда думают, что появление у парня в доме «своей» чашки и «своей» зубной щетки — это незаметно и неочевидно. Мужчины, с которыми мне приходилось общаться — уйма папиных друзей — все как один подтвердили, что именно эти выходки заставили их поспешно избавляться от «балласта».
Но не суть.
По крайней мере, беглого взгляда достаточно, чтобы было видно — в доме моего Призрака точно не живет другая женщина. Значит, это чашка бывшей. А ревновать к бывшим — если к этому нет повода — сознательный плевок на собственную самооценку. Была бы девушка хоть сколько-то значима для мужчины — не стала бы бывшей.
Меня скорее просто напрягает имя на чашке — Елена.
Сразу вспоминаю свою «бывшую»… подругу.
Как она там?
На минуту меня подтачивает червь сомнения — может, не стоило так рубить с плеча? Кто не ошибается, в самом деле, человек может отступиться, главное, чтобы он после этого встал и отряхнулся, а не остался дальше кирпичом в болоте.
Но потом я снова смотрю на буквы в потертой позолоте и решительно ставлю чашку обратно на полку, а вместе с ней и собственные сожаления.
Не важно, что теперь у меня нет подруг. Важно, что теперь я могу рассчитывать только на собственные силы — и в моем тылу не будет людей, которые в самый разгар сражения забудут подавать патроны.
Я возвращаюсь в гостиную, забираю чашку со стола и на всякий случай еще раз осматриваю комнату — нет, определенно, здесь не живет никакая женщина. Несчастный декоративный фикус на окне точно никто не поливает уже пару недель. Выливаю туда остатки чая из чашки и тут же оказываюсь заключена в объятия сзади.
Немного неожиданно — даже подскакиваю на месте.
Все-таки одинокий период жизни не прошел бесследно — я отвыкла от простых гендерных нежностей.
— Доброе утро, — Дима трётся колючим подбородком об мое торчащее из одеяла плечо.
