В этой четвертой части война достигла своего апогея — поле битвы выстроилось в бесконечную цепочку черепов. Однако радости от этого не было, лишь трагическая печаль ожидает за каждым поворотом. Победа обреченного не принесет больше сил для дальнейших побед и атмосфера будущих призов гаснет под давлением древних прозвищ....
— Ты почти разорил род Мустафы, — с облегчением в голосе, провожая взглядом удаляющиеся прочь повозки, сказал Аепа. — Пять сотен гривен? У них были такие деньги, но это очень много, может половина.
Говорил он на своем языке, было видно, что эмоционально хан так вымотался, что уже не задумывался, как бы поупражняться в русском. Но мне исправно все переводили.
Я молчал, пока не хотелось говорить. Нужно обдумать все произошедшее. Уже многое понятно, по крайней мере, что я был использован для упрочнения власти Аепы. Я не против, вот только дружок показал, что с ним нужно держать ухо в остро.
Еще в иной реальности, когда я заинтересовался теорией этногенеза Гумелева, почитал и о половцах, и о их взаимоотношениях с русскими князьями. Что меня несколько покоробило, во что не хотелось верить, что кипчаки, если породнятся с русичами через брак, становились верными союзниками своим новоиспеченным родичам, в отличие от последних.
— Ты использовал меня, — констатировал я после продолжительной паузы.
Аепа посмотрел на меня и взгляд хана менялся с раздражительного на виноватый. Хан все же простоват, это либо старик Даныш, хитрован еще тот, или Архан, главный военачальник Орды, так же не глупый человек, подсказали ему такой изящный ход.
"— С моим приходом ты решил свои внутренние проблемы. Я не против, мой друг, но все имеет свою цену, — сказал я.
— И какую цену ты положишь? — недовольство вновь сочилось из слов Аепы.
Я почувствовал, что требовать какие-то существенные материальные ценности нельзя. Это может создать крайне неловкую ситуацию. Да, Аепа несколько виноват, но я же назвал его другом и больше именно Братство, в моем лице, просит у Орды, чем Орда просит у Братства.
— Сытный ужин для меня и моих людей, а еще танец хочу от Тесы. У вашего народа принято же благодарить воина танцем? — усмехаясь, сказал я.
Аепа рассмеялся, пару раз дружески толкнул меня в плечо, после так и обнял, что у половцев показать не дружбы, а родства.
— Самое сложное, это уговорить Тесу, — продолжал смеяться хан. — Может лучше тысячу гривен серебром?
— Может и лучше, — задумчиво сказал я.
— Э, нет, это была шутка, — поспешил отказаться от своих слов Аепа.
