Два враждующих человека вынуждены жить под одной крышей в старом доме. За фасадом жестокости и безразличия скрывается глубокая боль, а язвительные слова маскируют истинные чувства. Когда логика отступает перед страстью, начинается опасная игра, способная изменить их жизни.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Гризли»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Два враждующих человека вынуждены жить под одной крышей в старом доме. За фасадом жестокости и безразличия скрывается глубокая боль, а язвительные слова маскируют истинные чувства. Когда логика отступает перед страстью, начинается опасная игра, способная изменить их жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Два враждующих человека вынуждены жить под одной крышей в старом доме. За фасадом жестокости и безразличия скрывается глубокая боль, а язвительные слова маскируют истинные чувства. Когда логика отступает перед страстью, начинается опасная игра, способная изменить их жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Стоял, пялился, а голове одно и то же по кругу: «хочу-хочу-мое»."
"Научил ли меня чему смачный пинок по заднице от судьбы за такой импульсивный выбор? Очевидно, что нет. Да ну и хрен с ним. Лучше жить вот так, подрываясь и полыхая все время, чем так, как я последние годы. Будто просто уже дожидаешься смерти, что ли. Да и, руку на сердце положа, разве есть на самом деле тот выбор? Никто не может управлять тем, к кому его поволочет на той самой чертовой гравитации. Сопротивляться, себя в узде держать, игнорировать, конечно, можно. Но не решить самому, к кому тебя должно влечь. К кому будет правильнее, удобнее, безгеморнее, комфортнее. Нет у людей над этим власти. И я уже не тот Ярик Камнев, что благородно отпустил любимую женщину в объятия «более достойного». Погремушке, чтобы из-под меня вырваться, придется отчаянно трудиться, и то не факт, что отпущу.
— Ну и куда же ты меня везешь? — на удивление долго Роксана продержалась молча. Видно, силы собирала после своего буйства.
Снять ее с крыши оказалось тем еще испытанием. Перед дорогой мне пришлось тупо сменить футболку подальше от глаз этой сумасшедшей, чтобы не выдать, что после того подъема-спуска трикотаж можно было запросто выжимать. Какой, сука, извилины не хватало в мозгах Роксаны и этого утырка-мажора, если они лезли в такие места? Насколько нужно свою жизнь не ценить, чтобы поступать так? Или тут совсем другая психохерня? Себя не жаль, тех, кому может быть больно, случись что с тобой, тоже? Это про меня. Пройдено, на своей шкуре и печени испытано, башкой переварено. А у нее? С такой семейкой, что у Роксаны, запросто. Меня Людка сменяла на бабки, когда я был уже взрослым так-то человеком. А если погремушка росла в такой дерьмовой обстановке? Твоя родня замечает тебя, только когда ты накосячишь. Насколько может опротиветь такая жизнь? Мне в этом теперь уж, как ни крути, разбираться.
— Эй, гризли, я тебе вопрос задала. Или так высоты боишься, что онемел теперь?
Заметила. Засранка. У нее явно прямо суперспособность цеплять за живое и бесить, беспардонно оскорбляя. А ведь не может быть, чтобы за такое не получала. Получала. Но, судя по всему, вопрос все в той же вывихнутой ее извилине, что отвечает за элементарный инстинкт самосохранения и опознанной Андрюхой блуждающей пуле, что колет в зад, не давая покоя.
— Ты все слышала. Я взял отпуск.
— И? Я тут при чем? — Она дернула явно затекшими руками. — Блин, отцепи ты меня уже. Я вообще-то хочу пить, есть и в туалет.
— Ты ведь так хотела жить на моей территории. Я пошел тебе навстречу. Куда я, туда и ты, — усмехнулся я ее раздраженной гримасе, — и мы едем всего-то полчаса. Еще потерпишь.
— Да с какой стати?
— Чтобы познакомиться с таким понятием, как терпение. Как мне кажется, ты с ним в принципе не знакома.
