Два враждующих человека вынуждены жить под одной крышей в старом доме. За фасадом жестокости и безразличия скрывается глубокая боль, а язвительные слова маскируют истинные чувства. Когда логика отступает перед страстью, начинается опасная игра, способная изменить их жизни.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Гризли»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Два враждующих человека вынуждены жить под одной крышей в старом доме. За фасадом жестокости и безразличия скрывается глубокая боль, а язвительные слова маскируют истинные чувства. Когда логика отступает перед страстью, начинается опасная игра, способная изменить их жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Два враждующих человека вынуждены жить под одной крышей в старом доме. За фасадом жестокости и безразличия скрывается глубокая боль, а язвительные слова маскируют истинные чувства. Когда логика отступает перед страстью, начинается опасная игра, способная изменить их жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Таких, как этот, надо наказывать хорошенько. Исправить-то не вариант. К тому же я все сам организовал, ты весь в белом. Так что езжай ты под бок к своему беременному гвоздю. А я останусь, досмотрю.
Махнув рукой, я пошел в машину. Захлопнул дверцу, отсекая себя от истерических воплей урода, причинившего когда-то боль моей погремушке. Может, Андрюха и прав. Таких, как он, бить — только руки марать.
Три месяца спустя
Андрей Боев
— Ешь давай, — сдавленно прошипел мне Камнев, воровато косясь в сторону дверного проема.
— А почему я-то? — так же шепотом возмутился я. — У меня от ее борща в прошлый раз чуть рот не сгорел и срал я огнем! А в это раз еще и суп с грибами. Я жить хочу! Сам ешь.
— Мне нельзя, у меня вон ребенок скоро родится, сиротой останется, — фыркнул в ложку Яр и таки попробовал первым.
У него чуток задергался левый глаз, но в целом рожа осталась невозмутимой. Ну да, с такой, как его супружница, сойдешься и еще какой покер-фейс держать научишься. Хотя ничего по жизни эта Роксана оказалась. Адекватная. Я бы, конечно, с такой не сошелся ни в жизнь. Мне удобную надо, чтобы порядок и уют, и молчала в тряпочку, когда не спрашивают. И сама с этим «где был» и «почему духами воняет» не лезла. Короче, Камню эта языкатая в самый раз, вон ходит вечно лыбится теперь, как дурак, и на телефоне висит постоянно, а мне и вовсе похер. Но вот жрать ее стряпню — это п*здец как жестоко.
— Вот, у тебя хоть ребенок уже заделан, а у меня вообще никакого продолжения, — огрызнулся я.
— Ешь, сказал, ты нам с Рокс должен.
— Да ты с меня уже давно спросил за этот должок, и я сто раз перед ней извинился.
Спросил — не то слово. Мои бедные ребра и печень помнят это в мельчайших подробностях. Еще и не дашь сдачи — еле на ногах стоял тогда, засранец, а все туда же. Хрен теперь я еще полезу в какие-нибудь окололюбовные разборки. Они потом милуются, а мне по печени."
"— Ой, я забыла! — кухарка-отравительница вернулась на кухню. Волосы отросли уже без краски, лицо такое стало… другое, короче. Живота толком и нет, но зато сиськи ух как налились. Пудовый кулак Камня появился у меня перед носом, отбивая мигом крамольные мысли.
— В этот суп же сметану нужно, — полезла Роксана в холодильник. — Будете добавлять?
Мы с Камневым переглянулись и закивали синхронно. Много-много сметаны нам ой как кстати.
— Я к тебе больше не приду, — сообщил Яру, увидев наконец дно тарелки. — Пытки и опыты на людях законом запрещены.
Конец"
