В небе над головой кипели клубы дыма, а земля тонула в черной бездне. Гризли — не просто книга о приключениях, это адски напряженный жанр боевик с элементами ужаса и драмы. Встретившись с Длинным ментом на высоте шестнадцатого этажа, ты окунешься в мир огня, крови и интригующих загадок, где каждый шаг может быть последним....
Второй дернул пуговицу с молнией на джинсах, нагло впихивая загребущую лапу внутрь, обхватывая лобок, не в состоянии сдержать протяжного шипения. Горячая. Какая же охерительно горячая и намокающая прямо на моих бесцеремонных пальцах, хотя сама матерится, выгибается, как лошадь брыкливая, локтями в бока мне тычет. Проскользнул двумя пальцами между складками, совсем уж зверея от дикой смеси мягкости податливой и конвульсивных сжатий ее внутренних мышц. Словно затягивает, облизывает, умоляет дать больше. Руку вытащить — как пытка, но так мне в нее никогда не попасть.
— Что я говорил по поводу ругательств? — прохрипел, сдергивая ее штаны до колен и тут же освобождая и себя.
— Пошел ты!
Член, как под током, дергался между ее бедрами, смачно шлепаясь о кожу. Нависать так над ней, в тесноте салона, еще и сдерживая от возможного сопротивления неудобно неимоверно, да только нам уже не постичь самого понятия удобство. Когда в огне горишь, оно просто перестает существовать.
— Скажешь «нет» — остановлюсь, — чуть не подавился словами.
— Нет! — рявкнула погремушка и, сунув руку вниз, направила меня в себя, одновременно насаживаясь с силой.
Уперся ладонями куда придется, загонял ей по самый корень, встречаемый на каждом толчке на полпути. В башке бомбило — ад какой-то сладости запредельной. Тело горит, его нет, не мое, оно ее, в ней все, до последнего нервного окончания в этой жаре и тесноте, во влажном скольжении, в стонах, шлепках. Влился в ее оргазм, как в свой собственный, она стискивает, как в кулаке, я проливаюсь для нее.
— Хреновасто что-то у тебя с воспитательными мерами, гризли, — сипло пробормотала Роксана, уткнувшись лицом в изгиб своего же локтя, и крутнула задницей, отчего струйка семени потекла вниз по ее ноге. — Так ты меня ругаться не отучишь.
