— Ты в курсе, какой хоть век сейчас? Или что там владение одних людей другими отменили? Я становиться твоим движимым имуществом не собираюсь! — крикнула ему в спину.
— А кто сказал, что это я буду тобой владеть, — буркнул он, выходя наружу.
Глава 16"
"До реки я почти бежал. Зачерпнув воды, встал на колени и даже макнулся ненадолго физиономией в прохладный поток. Странная фигня — слова. Сотрясение воздуха, по моему мнению, в девяноста процентах случаев малополезная, уместная только при крайней необходимости.
По жизни меня так-то болтуном не назовешь, но вот с появлением погремушки мне отчего-то прям край необходимо говорить с ней. Даже когда мы только цеплялись вначале и сыпали друг в друга гадости. Вот как прорывало меня. Она мне слово — я в ответ. А только что вообще поразительная херня произошла. Ляпнул погремушке о том, чего хочу от нее, для нас вдвоем, и как дубиной по затылку прилетело понимание — все так и есть. В смысле, не «я так хотел бы, а там как получится».
Нет, это уже неожиданно уровень «я ЗНАЮ, что так нужно». И не мне одному, между прочим, как бы одна патлатая гавкучка ни скалилась и ни отрицала. А еще осознал, что костьми лягу, но докопаюсь, какая падла так ранила мою погремушку, что она стала вот такой. Докопаюсь и всю душу вытрясу из мрази этой. Такой гнев, как у нее, на отношение, к которому вроде бы естественно тянуться любому живому существу, не мог появиться на пустом месте. Это что-то, что причинило боль, что не заживает и не заживет просто так, то, что я намерен вылечить.
Даже если в процессе сам весь окажусь в ранах. То, что у меня ни с хера, на пустом месте считай родилось внутри к этой бесючке крашеной — это нечто из разряда, когда почти мгновенно перестаешь задаваться вопросом: на кой черт мне это нужно? Потому что это не прихоть, это не просто похоть, не упрямство, не на сейчас. Это когда в ее зенках, злых и бесстыжих, боль мелькает на секунду, а у меня в груди ноет и рвет, и покоя больше нет.
Так что зря она меня все медведем зовет. Я себя реально псом чувствую, эдаким беспардонным толстокожим питбулем, готовым лезть к ней со своими навязчивыми приставаниями — не отмашешься, лупи не лупи, он только довольно скалится. Но не приведи бог кому дохнуть не так в сторону хозяйки. Порву. Моя погремушка!
Возвращаясь назад, услышал звук глухих ударов, а подойдя ближе, и богатое на матерную лексику бормотание.
