Он едва позволял мне общаться с моей собственной сестрой, когда мы были детьми, считая меня нарушителем спокойствия, а ее своей принцессой.
Когда виделись до этого, мы с Фениксом особо не разговаривали. Я видел, как Камилла была расстроена после инцидента со шлюхой и наркотиками и решил подправить черты его лица. После сломанного носа и трех порезов на бровях, Феникс имел довольно ясное представление о моих чувствах к нему.
Следовательно, он знал, что это не светский визит.
Феникс покачал головой, уставившись в потолок и заложив руки под голову.
—Я никогда не прикасался к шлюхам. Мы вместе накачались наркотиками, да, но она была полуголой, потому что была идиоткой и пыталась соблазнить меня. Я никогда не изменял твоей сестре. Конечно, я был хреновым парнем, но никогда не обижал ее.
— Чувствую, что это открытие должно произвести на меня впечатление. — Я снова рывком открыл холодильник, на этот раз попробовав органический розовый лимонад без сахара.
Выплюнул.
«Может быть, трезвая жизнь — достаточное наказание для Таунли-младшего».
— Не все сводится к битве слов и силе, Сэл.
Он был единственным человеком, который называл меня так, и я никогда не понимал, почему. Мы не были близки ни до, ни после того, как он встречался с Камиллой."
"— Знаешь, я несколько раз звонил тебе после ее смерти, — сказал Феникс. — Я не мог перестать вспоминать последнее, что произнес ей, последнее, что она сказала мне, когда мы собирались встретиться в Турции.
Я потер подбородок, поводя им из стороны в сторону.
Я пришел сюда, чтобы сказать, что мое предупреждение «держись подальше от Джудит» для Матиаса распространяется и на него. Но почему-то сейчас мы говорили о Камилле. Уже второй раз за сегодняшний день мне пришлось делиться воспоминаниями о ней с кем-то еще.
Не хочу показаться сентиментальным, но я действительно скучал по сестре каждую минуту. Она была единственной, что казалось нормальным в моей семье. С Кэм все было просто.
Я любил ее, а она любила меня.
Я прикрывал ее спину, а она — мою.
Матиас облажался, и я подвел ее, а потом, как идиот, решил сказать ей правду, когда она стояла на краю гребаной улицы.
— Скажи это, — выплюнул я.
Я тоже хотел иметь эту часть Кэм — новую часть, которая оживила бы ее, хотя бы на секунду.
Феникс подался вперед на диване, уперев локти в колени. Он схватился за голову, уставившись в пол.
— Я сказал ей, что чист, что изменился, и что без ума от ее задницы. Она мне поверила.
