— Лили?
Моя невеста бросила на водителя злобный взгляд через зеркало заднего вида, мысленно прося его не судить ее, не понимая, что опоздала на добрых десять минут.
— Скар и Грейси переехали две недели назад, потому что бабушка плохо себя чувствует.
Я опустил руку.
— Что ты, бл*дь, имеешь в виду, под «плохо себя чувствует»?
Единственное, что мне всегда нравилось в Лили — это ее семья. Черт возьми, я начал встречаться с ней исключительно из-за того, что ее бабушка всегда была рядом, с домашним пирогом и сумасшедшими историями об эре «Парней и куколок» в Нью-Йорке. Весь мой выпускной год был потрачен на то, чтобы набивать лицо вишневым пирогом Маделин и слушать бродвейские сплетни пятидесятых, а затем набивать лицо киской Лили и слышать, как она стонет мое имя, как молитву.
Еще год назад я каждый месяц водил Маделин на Бродвей. Мы смотрели шоу, ходили в маленькое итальянское заведение и говорили о новостях. Ее покойный муж основал «Newsflash Corporation». Я прервал традицию, когда мы с Лили расстались, и это сделало меня первоклассным мудаком. Даже после того, как мы снова сошлись с нашим новым соглашением, я не мог смотреть в лицо Маделин, зная, что живу во лжи — той, в которой, чтобы продвинуться в игре, я обманывал ее семью ради того, что создал ее муж. Я не предлагал ее внучке любви, а лишь полусносные отношения.
Лили отвернулась к окну, смаргивая слезы.
— Она... то теряет сознание, то приходит в себя. Она очень старая. Ей девяносто с чем-то. У нее была хорошая жизнь. Она жила с нами все время после смерти моего дедушки.
— Есть какая-то особая причина, по которой я узнаю об этом только сейчас?
Я всегда спрашивал Лили о Маделин и ее родителях. Всегда. Полгода назад, когда Маделин попала в больницу с болью в груди, я ворвался туда и остался с ней на всю ночь, потому что родители Лили были за границей, а ее сестры жили на окраине и не могли приехать. Конечно, Лили была слишком занята вечеринками.
— Я думала, если бы ты узнал, что единственное, что удерживает тебя со мной, кроме «Newsflash Corporation», исчезло, ты бы… — Лили быстро вытерла слезы, пока они не испортили тушь. — Она всегда была твоей любимицей. Я не знала, как ты отреагируешь, да и не хотела знать.
— Является. Она еще жива.
— Ненадолго, детка. Мне очень жаль, но она точно не доживет до нашей свадьбы.
Такси остановилось перед домом ее родителей на Парк-Авеню. Я сунул руку в карман, достал бумажник и вытащил оттуда пачку банкнот.
