Это напомнило мне о том дне, когда мы встретились, о плотском отчаянии, которое пожирало меня тогда, о том, что я все еще была одна.
Я почувствовала его руку на своем плече, когда Селиан резко развернул меня и рывком заключил в свои объятия.
Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал.
Но я так же не хотела, чтобы он держал меня в своих объятиях.
— Лучше бы я никогда тебя не встречала. — Я кулаками колотила его в грудь, а он смиренно принимал удары.
Возможно, потому что знал, что заслужил их. Его рот, прижатый к моей щеке, ощущался как ржавое раскаленное лезвие.
Мне казалось, что наступил конец света, хотя я знала, что этого не может быть.
Звук его дыхания резанул меня по уху.
— Мне бы тоже этого хотелось.
В ту ночь секс был другим.
Медленным, напряженным и сердитым. Каждый толчок был наказанием, каждое прикосновение моих ногтей к его коже — напоминанием о том, что я тоже могу причинить ему боль. Мы не говорили. Даже когда слезы катились по моим щекам, и он целовал их, потом лизал, потом жадно пил, потому что они были его.
Ночь закончилась тоже по-другому.
Селиан крепко спал, когда я собрала свои немногочисленные пожитки и вызвала такси. Это обойдется в кругленькую сумму, но я не хотела быть там, когда он проснется. Мы были за много миль от Флориды, в прямом и переносном смысле. И это тоже напомнило мне о той дождливой ночи, когда мы встретились.
Позже той же ночью на меня снизошло странное, мрачное озарение.
Милтон был прав. Я была смертной, играющей с божеством, и теперь мне было больно, в то время как он оставался нетронутым.
С моим сердцем все было в порядке. Оно не было одиноким и определенно не было охотником. На него охотились. Мое сердце было таким ужасным, неожиданно нормальным, и в этом была только одна проблема — где-то на этом пути оно перестало быть моим.
Нет ничего лучше, чем чашка кофе утром и увольнение бывшего парня Конверс с работы.
Я протянул Брианне свой ежедневник.
— Отмени сегодняшние встречи. Мне нужно кое-что сделать. — Это был точный, хотя и непрофессиональный приказ.
"
"Если говорить конкретнее, то нужно пойти к каждому толстосуму, которые отклонили мою просьбу отменить новую рекламную кампанию и показать им резко падающую таблицу рейтингов, которую я распечатал как последнюю попытку спасти этот тонущий корабль.
Возможно, в прошлую пятницу вечером, когда я разговаривал с Джудит, я был немного драматичен.
Уход из LBC не был в моих планах в ближайшее время, с новой рекламой или без нее. Но я также не хотел лгать ей.
