Точно знаю, кто я: репортер, который каждый вечер получает самые высокие сетевые рейтинги в течение последних двух лет, и сын распутного идиота. Если ты страдаешь от потери памяти, я бы посоветовал «Гинкго билоба», витамины группы В-12 и жирные кислоты, — сказал я, не сводя взгляда с экрана.
— Послушай, сынок…
Он скрестил ноги, и я изо всех сил старалась не рассмеяться.
«Серьезно? Сынок? Это что-то новенькое».
— Я ценю твою работу здесь, но пришло время привлечь новых рекламодателей и получить чистый доход.
— Ты хочешь сказать, что пришло время позволить продавать эфирное время партийной пропаганде и каждому члену с бутылкой алкоголя или сигаретной маркой? — Я откинулся на спинку стула и переплел пальцы.
— Потому что рекламные ролики у нас уже из задниц торчат. Мы не запускаем ролики, которые приносят большие деньги, потому что люди, как правило, теряют доверие к новостному каналу, который говорит им, что они должны купить упаковку презервативов и лубрикантов в качестве дополнения к выпивке.
Он закатил глаза, как подросток.
— Il n'est pire sourd que celui qui ne veut pas entendre! — «Никто не глух так, как тот, кто отказывается слушать». — Возможно, достаточно будет нескольких простых упоминаний в эфире. Я иду тебе на встречу, Селиан.
— Я бы предпочел встретиться с тобой в суде, когда подам в иск на твою задницу за то, что она нагадит в скором времени мою сеть, — перебил я его на полуслове. — Этот новостной канал будет сообщать новости. Ничего больше. Ничего меньше. Задача отдела продаж — находить выгодные сделки.
— Précisément. Они просто не могут. Ты сделал эту сеть лакомым кусочком телевидения. Мы не предвзяты, не ошибаемся и не рентабельны. И в этом проблема.
— Не вешай мне лапшу на уши. Я внимательно слежу за цифрами. обираюсь унаследовать это место.
Мы получали чистую прибыль, но не сверхдоходы, как могли бы, если бы продали душу дьяволу. Я предпочитал, чтобы моя душа была цела. Достаточно того, что у меня не было сердца.
— Продолжай в том же духе, и ты ничего не унаследуешь.
— Отец покраснел от гнева.
Я с раздражением улыбнулся.
— Это не твое дело, и ты это знаешь. Моя мать дала тебе ключи от этой машины, и ты вернешь их, когда больше не будешь годен для этой работы. Разница между нами в том, что я — репортер, а ты — везучий ублюдок.
— Следи за своим языком. — Он хлопнул себя по бедру, его лицо так покраснело, что стало казаться фиолетовым.
Я знал, что должен отступить, пока у него не случился еще один сердечный приступ.
