— Забавно, но я не считала тебя человеком, который позволил бы кому-то взять себя за яйца.
— Я бы не позволил Лили сосать их, не говоря уже о том, чтобы держать, — съязвил я. — Моя толерантность к ней — сугубо деловая.
— Тогда ты очень плохой бизнесмен, потому что у нее есть рычаги влияния на тебя.
Отогнав Кейт взмахом руки, я снова принялся развлекать своих инвесторов и коллег, но не раньше, чем приказал ей никогда не упоминать Джуд об ее услуге для меня. Дерзкая маленькая фурия не проявляла слабости или уязвимости, поэтому сломить ее в постели было намного веселее.
Несколько минут спустя я наблюдал, как они направляются к выходу, и, запрокинув голову, опрокинул еще один стакан, поняв, что не думал о Камилле весь вечер.
Острая боль пронзила мой живот, и я позволил себе истечь кровью, потому что заслужил это.
Потому что я был ублюдком, и все это знали.
Камилла.
Мама.
Матиас.
Лилия.
Джуд.
Кейт.
И все, кто когда-либо работал со мной.
«Воин» знал это, наши соки все еще были размазаны по его гладиаторскому сапогу.
"
"Даже безмолвные стены художественной комнаты знали об этом, и пленка с камеры, на которую мы наступили и выбросили на дно мусорного бака комнаты безопасности.
Подпрыгивая на цыпочках, смотрю на запертую дверь кабинета Селиана.
Во рту у меня странный привкус счастья — не неприятный, но все равно удивительный. Я так привыкла волноваться обо всем, что забыла, каково это — просто жить. Но это утро началось с того, что папа отправился на свое экспериментальное лечение, схватив сумку с обедом и закусками, которые я приготовила для него.
«Вечно беспокоишься, как и твоя мама», — сказал он, целуя меня в макушку, по пути к такси, ожидающему его внизу. Я тысячу раз спрашивала, уверен ли он, что они заплатили за перевозку, и он отвечал «да».
В этом не было никакого смысла, но я спустила все на тормозах. Это наполнило мое сердце надеждой еще до того, как я получила сообщение от Феникса.
Мой новый гетеросексуальный лучший друг-мужчина сообщил, что не может следовать за той ниточкой, о которой упоминал мне, потому что у него были дела со своим отцом.
Я подумала, что это, должно быть, странно иметь Джеймса Таунли в качестве отца, но это было все, что знал Феникс. Он отправил мне детали, которые получил, и попросил взяться за дело и дать ему знать, как все прошло.
Селиан явился в свой офис ровно в девять часов, одетый в темно-синий шерстяной костюм-двойку и с обычным выражением лица «убирайся-на-хрен-с-моего-пути».
