В темноте и мраке ужасного места, где казнили невинных, два охотника заряжают обрезы с папковыми патронами, готовясь к опасной прогулке. Валера, напуганный происходящим, продолжает изучать их действия, будто подозревая, что они на самом деле являются злодеями.
— Сто пудов поверит, ёпрст, Денчик, — я оживился, — из тебя актёр хороший! И я подыграю, типа, хочу тебя выручить, поставлю что-нибудь серьёзное, — я усмехнулся, — например, контракты или в фирме долю. Или наоборот, ты проиграешься.
— Наоборот надо, — он закивал, — типа, ты же хитрый делец по легенде, а я тупой папенькин сынок, а ты в меня вцепился, вокруг пальца обводишь. Вот я и клюнул, помогать бросился, расписки начал писать.
— Соображаешь, Хирург, — я кивнул. — Тебе не стрелком надо быть, а помогать мне планы составлять, ёклмн.
— Вон он, — Денис показал на вошедшего в зал своей левой рукой без большого пальца.
Лысый мужик в чёрном пиджаке сразу пошёл в нашу сторону, едва увидев. Я его знаю, помню хорошо, он высокий, как каланча, и тощий, как жердь.
Это профессиональный шулер. Он никогда не мотал срок, но с блатными связан крепко. Начинал как напёрсточник, потом играл на деньги по вагонам в поездах дальнего следования.
Обыграл кого-то из уголовников, его чуть не посадили из-за этого на перо, но он всё вернул и предложил отработать. В итоге стал засылать блатным долю, кого-то обыгрывал на заказ, становился всё более полезным.
— Вот и Татарин, — Денис сразу преобразился, снова превращаясь в наглого и поддатого папенького сынка. — Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке, — он засмеялся, процитировал фразу из недавно вышедшего «Брат».
Татарин тоже засмеялся и сел за стол. Но судя по его взгляду, его эта шутка до смерти достала.
— Лёха, — представился я развязным приблатнённым тоном.
— Николай, — назвался Татарин немного тонким голосом.
— Колян, в рот тебя чих-пых, — Денис засмеялся, цитируя теперь уже Шуру Каретного.
Татарин снова засмеялся, хотя недобро сощурился. Но, похоже, он привык, что гости вытирают об него ноги, и никак не возмущался.
