В темноте и мраке ужасного места, где казнили невинных, два охотника заряжают обрезы с папковыми патронами, готовясь к опасной прогулке. Валера, напуганный происходящим, продолжает изучать их действия, будто подозревая, что они на самом деле являются злодеями.
Кто знает, что он китайцам передал. Таких людей на такую работу не то что не берут, это всё равно, что с наркоманом общий бизнес делать. Только тот за дозу любого сдаст, а этот — чтобы отыграться. У тебя в братве не так разве было? Но он хитрый, КГБшник же, поэтому и не спалился до сих пор.
— Ну да, — Ярик почесал лоб, — так-то это косяк, что так играет. У нас бы предъявили за такое.
— Особенно после этого, — я отмотал до момента, где Веселок писал бумагу, — что там у него? Долговая расписка? Или обязательство, что он подыграет китайцам? Или какая-то информация про банк? В банке сразу выводы сделают, как увидят, поймут, что верить ему нельзя, и что он возвращает долги китайцам.
— А что Зиновьев? — Ярик нахмурил лоб. — Мент тот, которого ты замочил. Чё он тут делает?
— Так чего, он был жадный, но не дурак.
Я нажал на кнопку, и видик выплюнул кассету. Я её убрал в портфель, а на место вставил кассету с «Хищником».
— Возможно, он свёл Веселка с китайцами, поэтому и поехали с ним в Харбин. Или Веселовский от него это потребовал и нашёл какой-то компромат, может, с наркотой связанный, а тот решил подстраховаться.
Вот и понятно, чего Веселовский хотел залезть в ячейку. И про деньги, возможно, знал, а сумма серьёзная, и про кассету Зиновьев наверняка ему сказал.
— А чего же Зиновьев тогда дурью торговал, раз столько бабла в ячейке? — Ярик смотрел на меня.
— Так бабло-то не его, а из общака. А с барыг всё ему лично приходило, и немало выходило.
