Глава 1 в(Book: Громов: Хозяин теней) предлагает читателям мир холодных зеркал и глубоких душевных переживаний. Вместе с главной героиней, она преодолевает горизонты боли и непонимания в поисках своего истинного пути — среди черной магии и света безумия.
Твари?
— Да пусто тут.
— Выхлест всех отпугнул. Но это пока. Ничего, кровь почуют — скоренько подтянутся, — Еремей отпустил моё плечо. — В общем так, сейчас я старшего дёрну. Ему и покажешь, в какой стороне лес. Твоя задача — глядеть во все глаза. И если чего поменяется, если тебе даже примерещится, что оно меняется, то говори.
Киваю.
Что ж тут не понятного?
— Сам не отходи. Ни на шаг. Веревка-то заговоренная, но… мало ли. Тут легко заблудиться, Охотник. И эта сторона… она любит играть. Особенно с теми, кто себя самым умным мнит.
А я чего?
Я не мню.
Я стою вот тихонько и Метелька со мной.
— Дядька Еремей, — в голову приходит запоздалая мысль. — А нам бы оружие какое…
— Какое? — он поворачивается и смотрит.
А у Еремея глаза желтые, кошачьи какие-то… рысиные скорее. И зрачок вертикальный.
— Не знаю. Хоть какой револьвер…
Думает он недолго. А потом вытаскивает из кобуры, взводит курок и протягивает.
— Своих не подстрели только, герой.
А Метелька сдавленно охает.
Еремей же возвращается к полынье и щурится.
— Игнат, — представляет его Еремей, сжимая плечо. — А это наш охотничек. Особо на него не рассчитывай, сам видишь, дохлый совсем и ничего-то не разумеет…
Это говориться не для Игната, но для человека, которого я на этой стороне не был готов видеть.
Но полынье плевать.
Снова пузырь.
И я улавливаю слабое дрожание мира. В самый последний момент ощущение усиливается, оно неприятно, будто кто-то там пытается пролезть, кто-то донельзя лишний. И отступаю, взявши Метельку за руку. А еще в голове крутится мыслишка, что место это очень даже удобное, чтобы убрать меня. И не только меня. Тела не найдут. А нет тела, нет и дела.
Пузырь лопается с мерзким дребезжащим звуком, и перед полыньёй возникает Сургат.
— Не ждали⁈ — весело говорит он.
— Какого хрена… — Еремей добавляет пару слов покрепче.
— Ну… — Сургат перебивает Еремея и щурится так, нехорошо, а я понимаю, что он опасен. — Мозырь велел сходить с тобою, приглядеть, что да как… что-то ты ему, Ерёмушка, в последнее время не нравишься. Боится, как бы болезнь тебя до сроку не забрала.
И скалится широко-широко.
Зубы у него белые и блестящие. Ярко-белые, прям ослепительно, будто из свежевыпавшего снега вылепленные. А вот глаза кровью налиты и цвет разобрать сложно.
