Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Раздел Chitat.online для книги «Громов: Хозяин теней» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И главное, видно, что трусит, что прям весь на дерьмо исходит, до того ему страшно и непривычно. Ну да, убивать людей непросто. Особенно в первый раз. А тут ребёнок.
Дети…
Спокойно убивают детей лишь конченные психи. Этот же…
— Дяденька, — я решил рискнуть и глаза открыл. — Дяденька, а что вы делаете… мне страшно, дяденька!
И сказал это громко. А ну как тут ещё кто есть поблизости.
— Я? — он стушевался и от кровати отскочил, убирая подушку за спину. — Я тут…
Как есть трус.
И из тех, кто до последнего будет отступать. А потому самое главное — не загонять в угол.
— Вы… меня лечите, да? — и глазками хлопнуть. Не знаю, видит он там что или нет, но хлопаю старательно и голосок вымучиваю жалостливый. — А что со мною было, дяденька? И попить бы…
— Попить… да, попить…
Внимание его переключается, а я выдыхаю. Если он не решился убить меня спящего, то бодрствующего тем паче не рискнёт.
— Сейчас. А ты что, не помнишь?
— Помню… плохо помню… вот как бегал… и вернулся…
— Куда бегал?"
"— Так, вокруг. Для здоровья. У меня здоровье слабое. Я решил, что если бегать буду, стану сильным… вот как вы.
Он что-то там пыхтит. И уходит недалеко, к столу, на котором графин с водой стоит. Наполняет стакан. Возвращается. Пить страшно, а ну как плеснул чего. С другой стороны, что ему мешало это и сделать? А он с подушкой припёрся. Значит, или нечего плеснуть, или опасается, что отравление обнаружат.
Сказать определённо сложно. Я слишком мало знаю про мир.
Пью.
Вода местная имеет своеобразный привкус, но его я уже знаю.
— Ты… мальчик… отдыхай, — велит Антон Павлович. — Тебе надо восстанавливать силы…
— Антон Павлович? — дверь открывается без стука, и в комнату входит Евдокия Путятична. — Что вы тут делаете?
— То, что и должен.
Он чуть дёргается, но вспоминает, что треклятая подушка лежит на табурете, у стола с графином, и успокаивается этим.
— Наблюдаю за пациентом.
— Что ж. Очень рада, что вы снизошли до исполнения непосредственных обязанностей, — голос Евдокии Путятичны сочится ядом. — Но теперь я вас сменю. Вам стоит… подготовиться.
— К чему?
— Ко встрече с дознавателем.
— Синод? — обречённо поинтересовался Антон Павлович.
— Он самый… завтра с утра и прибудет.
— С чего вдруг так скоренько зашевелились?
— Понятия не имею, — она подвигает стул и садится подле кровати. — Возможно, рядом оказался. А возможно… разные слухи ходят, Антон Павлович.
— Вам ли слухам верить…
Эти двое за время моего отсутствия то ли договорились, то ли примирились. Во всяком случае прежнего раздражения я не ощущал.
— Порой только им и остаётся… цензура в последние годы стала куда как жёстче. И многое до людей просто-напросто не доходит. Впрочем, не стоит пугать юношу. Давно очнулся?
— Только что. Воды вот попросил. Я и налил.
