Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Раздел Chitat.online для книги «Громов: Хозяин теней» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Умирающий человек совершает невозможное — пробивает границу между мирами и вселяется в тело сироты. Теперь ему предстоит выжить в новой реальности, скрывая свою истинную природу и разбираясь с магией, которая им правит. Но прошлое не забывает долгов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Столь мудр, что не дано обыкновенному смертному постичь его замыслы. И если в мудрости своей он дозволяет существовать магометянам или иудеям… или детям Неназываемой, то не нам, слабым, тому препятствовать.
Неожиданно.
Реально.
— А… отец Афанасий говорит, что скверна… что от того, что я такой. Не только я, — Савка слегка путался. А вот я сидел тихо.
Очень тихо.
Что-то подсказывало, что если кто и способен почуять мое в теле Савки присутствие, так вот этот понимающий и добрый с виду мужик.
— Есть и такое мнение. Знаю. Я поговорю с отцом Афанасием.
Вот только не хватало. Сам-то Михаил Иванович в наших краях задержится ненадолго, а нам вот с отцом Афанасием жить и жить. И сомневаюсь крепко, что хватит у него христианского смирения, чтоб принять, простить и не отыгрываться на Савке.
— Н-не надо, — Савка и сам сложил два и два. — Он… так-то хороший. И молится крепко. Все вон иконы… светятся…
— Видишь?
— Вижу.
И я вижу, что теперь мужик сбросил маску расслабленности.
— И хорошо… тогда он и вправду молодец. Ты, Савелий, пойми, что и священники — они тоже люди. А у людей случаются и слабости, и заблуждения. И с мнением, что Охотники — суть порождение скверны, ты ещё столкнёшься не раз и не два.
— А если… и вправду? Тень ведь меня не видела, пока я не… не уставился на неё.
Савку передёрнуло от воспоминаний. И сердце его заколотилось быстро-быстро, но тяжёлая рука легла на плечо, успокаивая.
— Это свойство дара. И не только твоего. Отец рассказывал тебе, что есть тени?
— Нет. Он… он говорил, что я мал ещё. И не готов. Я знаю, что они есть… ну, все говорили, что они есть.
— Есть, — согласился Михаил Иванович.
А то.
После увиденного даже у меня сомнений не осталось, что тени есть.
— Наш мир лежит меж миром Вышним, где обретаются ангелы Господни и души праведников, а также миром, более известным, как Навь, куда попадают души грешников, — Михаил Иванович рассказывал спокойно. — Из мира Вышнего люди получают благодать, которая у иных становится Даром.
— Дарники?
— Именно. Они волею Божьей обретают силу повелевать огнём ли, водою ли. Исцелять, как ваша Евдокия Путятична… хорошая женщина?
— Хорошая, — согласился Савка.
— Вот и мне так подумалось, — кивнул Михаил Иванович. — Ты от кушай, кушай… кушай и слушай. От мира Нави тоже поднимается сила. Одни говорят, что происходит это из природного равновесия, дабы Вышний мир не поглотил наш всецело, а потому прорывы сии есть в какой-то мере благо. Другие, что происходит сие вследствие древней катастрофы, нарушившей целостность миров, что так-то они подобны яйцам куриным, каждый в своей скорлупе.
Савка хихикнул.
И окончательно расслабился. Ну да, человек, который говорит так забавно, не может быть плохим.
