Глава 1 в(Book: Громов: Хозяин теней) предлагает читателям мир холодных зеркал и глубоких душевных переживаний. Вместе с главной героиней, она преодолевает горизонты боли и непонимания в поисках своего истинного пути — среди черной магии и света безумия.
Расчувствоваться, пожалевши несчастную незнакомую мне женщину, которая вламывала на полторы ставки, чтобы хоть как-то оплачивать съемную квартиру и содержание Тимохи, или же забить?
В конце концов, это меня не касается.
Вот вообще.
А потому спрашиваю:
— Лего купил?
— Ага… только не настоящее. Но тоже хорошо.
— Набор хоть большой?
— Ну… — Тимоха смутился. — У него денег немного…
Ну-ну, только и хватает, что на Динку или как там её… про эту девицу Ленка тоже сказала и фыркнула, что та из молодых да хищных.
Мы потом вдвоём посмеялись.
Вчера?
Или позавчера? Спросить что ли, какой день? А с другой стороны, разница-то? Я вот жив. И боль… боль есть, но тихая, присмиревшая.
— Охранника кликни, — велел я Тимохе.
— Обедать будем? — тот оживился.
— А хочешь?
— Ага… папка сказал, что тут покормят. Что тут всё равно уплочено, а вы не едите. Только…
Не покормили.
Скорее всего не со зла, может, внимания не обратили, может, решили, что ребенок с папенькой ушёл, что взрослый адекватный с виду человек не бросит малолетку в палате умирающего.
А может, ещё по какой причине.
— Мудак твой папка, — сказал я искренне, хотя детям, кажется, такое говорить нельзя. Психологическая травма случится. Но Тимоха кивнул:
— Мама его так и называет. Ну, когда думает, что я не слышу. Звать?
— Зови.
Охранник появлению Тимохи не удивился, а вот моё пробуждение его обрадовало.
— Савелий Иванович, Елена Петровна просила сообщить, если вы вдруг придёте в себя, — сказал он.
— Сообщай. И поесть мальцу сообрази. Да и я бы не отказался… и это… «Лего» ему купить. Только оригинал. И чтоб нормальный. Спроси, может, чего конкретно хочет?
Тимоха явно обрадовался.
Ну а что, любой труд должен быть вознаграждён, а Тимоха тут со мной сидеть не обязанный.
Ленка появилась, когда мы с Тимохой доедали. Он — картошку-фри с курицей, я — зеленовато-бурую и наверняка сверхполезную дрянь, которую приходилось тянуть через трубочку.
Ленка явилась не одна.
— Здравствуйте, — в палату заглянула бледная женщина с тёмными глазами. — Извините… мне сказали, что Тимофей здесь, что… он его опять бросил! Извините.
— Мам, а мы тут вот… кушаем! — Тимоха показал картофелину, измазанную в кетчупе. Капля сорвалась, чтобы плюхнуться на кипенно-белый пододеяльник.
— Ой…
— Поменяют, — успокоил я его. А вот женщина не успокоилась, женщина усилием воли подавила ярость.
