Глава 1 в(Book: Громов: Хозяин теней) предлагает читателям мир холодных зеркал и глубоких душевных переживаний. Вместе с главной героиней, она преодолевает горизонты боли и непонимания в поисках своего истинного пути — среди черной магии и света безумия.
И на выпады. Давай, давай… не знаю, как тебя раньше кормили…
Хорошо кормили, если за время в приюте проведённое Савка вусмерть не отощал.
— … жир сводить надо. Так вот, смотри… допустим, Тень его сожрёт. И что дальше?
— Ну… меня забоятся?
— Забоятся. Кто?
— Все!
— Хорошо бы. Только видишь ли… тут два варианта. Или никто не поймёт, отчего он умер, и тогда какой смысл тебя бояться. Или поймут. Но тогда уже позовут Евдокию Путятичну. А она опять Синодника. И тот, поверь, уже не будет таким ласковым.
— Почему? — Савка пыхтел, но приседал.
— Потому что раньше ты был мальчиком-героем. Тем, кто вступил в схватку с опасной тварью и одолел её. А теперь станешь убийцей, который натравил тварь на другого мальчика. Чуешь разницу?
— Убивать нельзя?
Вот… смех. Чтоб Гром рассказывал, что убивать нельзя?
— Можно, — всё же лицемерить, когда тебя видят изнутри, не получится. — Только… надо знать, кого ты убиваешь. И за что.
— А ты за что убивал?
— За что только я не убивал…
Первым был бомж.
Как раз я из армии вернулся, что называется, в никуда. Страна-таки развалилась. И на развалинах мелкой порослью поползло… всякое-разное. Хрен его поймёшь, как тут жить.
Сунулся было к папеньке. Просто от растерянности.
И к братцу, который в армию не пошёл по состоянию здоровья. К сестрице… ну да уже говорил. Не ко двору. Первую ночь провёл на вокзале. Там же и встретил хорошего парня, который предложил у него перекантоваться.
Потом… потом слабо помню.
Пьяный угар.
Веселье.
Те небольшие деньги, которые у меня были, уходят. А потом уходит и матушкина развалюха, тоже за пузырь или два новым веселым друзьям. В себя я пришёл уже в какой-то подворотне. Босой. Грязный. С гудящей головой. Ни документов, ни… сунулся было к тому приятелю выяснять, в чём причина, да только отгреб и так, что в той же подворотне отлёживался.
Так я стал бомжом.
Не скажу, что итог очень уж удивительный, скорее наоборот, закономерный. Удивительно то, что я не сдох там, на помойке. Как-то приспособился, что ли.
Потом…
Смутно помню. То ли разум мой защищал меня от лишних знаний, то ли в пьяном постоянном угаре ничего в мозгах не откладывалось. В реальность я вернулся, лежащим на земле, а сверху, придавливая меня всею тушей своей, втаптывая в эту землю, навалился бомж. И заскорузлые пальцы его стискивали моё горло.
Вот это я помню.
