Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
– За чаем попробуем разобраться, посланник ли Нептуна на Кошках кайру пугает, или какая-нибудь нечистая сила?
В кают-компании уютно и тихо. Едва улавливается работа вспомогательного двигателя. Конохов, кивнув на диван, пригласил:
– Прошу. Чувствуйте себя как на берегу.
Сам устроился удобно в командирском кресле во главе стола, и тут же в дверях появился вестовой.
– Прошу разрешения?
В руках он держал поднос с чайником и чашками.
Конохов кивнул согласно, и матрос ловко расставил на столе чашки, достал из холодильника масленку, из буфета вазу с печеньем и сахарницу.
– Приятного чая. Прошу разрешения выйти?
Конохов сам разливал по чашкам чай, а потом, отпив с явным наслаждением несколько глотков, спросил:
– Обычно вы острова осматриваете, начиная с Кувшина?
– Нет. Не шаблоним.
– Тогда что же, тогда все в порядке. Мой совет такой: осмотрите острова обычным порядком, а у Кувшина остановки не делайте, мотор не глушите. Скользнуть нужно у кромки, секрет выпрыгнет, а катер – вперед. Никаких чтобы намеков на высадку.
– Вы думаете, за нами ведется наблюдение?
– Думать мы вправе все. Действовать же следует весьма осторожно. Знаете, как далеко по воде разносится стук двигателя? То-то. Сбрасывать со счетов этот фактор не следует.
– Многое не ясно, – высказал я свое сомнение. – Если есть люди, почему не появляются на берегу? Что им под водой делать? Да база где?
– Считаю, база на Дальних кошках, – уверенно ответил Конохов. – Там. «Гидрограф» оставил ее. А на берег? Возможно, у них иная задача – изучить глубины в Атай-губе.
– Шум излишний, – возразил Полосухин. – И опасно.
– Насчет шума подумать стоит. А опасно? Так я там уже погибал, – Конохов шевельнул ложечкой чай. – Сколько лет минуло, а – будто вчера случилось."
"Глава четырнадцатая
Командир корабля– Конохов? Степан? – переспросил военком.
– Его, дядя Матвей.
Райвоенком был из их деревни Лихие Пожни. Дома их соседствовали. Призвали дядю Матвея задолго до войны. Служил он срочную, затем закончил училище, и едва выпустился – грянула Финская война. Орден Ленина на ней получил за храбрость. Отличился и в первые дни Великой Отечественной, за что отмечен орденом Красного Знамени. Вот они – оба на слинялой гимнастерке, повыше приколотого булавкой пустого рукава.
