На Дальнем Севере военные сталкиваются с суровым климатом, постоянной опасностью и таинственными летающими объектами над приграничной зоной. Капитан Полосухин, старший лейтенант Боканов и капитан третьего ранга Конохов вместе со своим боевым расчётом решительно противостоят угрозе, проявляя...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Грот в Ущелье Женщин» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
На Дальнем Севере военные сталкиваются с суровым климатом, постоянной опасностью и таинственными летающими объектами над приграничной зоной. Капитан Полосухин, старший лейтенант Боканов и капитан третьего ранга Конохов вместе со своим боевым расчётом решительно противостоят угрозе, проявляя...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
На Дальнем Севере военные сталкиваются с суровым климатом, постоянной опасностью и таинственными летающими объектами над приграничной зоной. Капитан Полосухин, старший лейтенант Боканов и капитан третьего ранга Конохов вместе со своим боевым расчётом решительно противостоят угрозе, проявляя...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Частенько, бывало, после боевого расчета говорил мне:
– Проводи, Евгений Алексеевич, партмассовую, я в становище прогуляюсь. В сельсовет, да и к деду Савелию.
И мне было понятно, что вечер он проведет с Надей. А та, если Полосухин приходил в гости, никуда не уходила из дома. Даже на танцы не шла. Так было до его отпуска. В октябре он уехал домой и вернулся неожиданно для всех с женой. С Олей.
Пойди-ка, разберись во всем этом… Да и есть ли у меня моральное право разбираться в его сугубо личной жизни? Вот в чем еще вопрос…
Глава третья
Начальник заставыСолнце словно приостановилось, чтобы собраться с духом, прежде чем нырнуть в колючую сосновую чащобу, нахлобученную, как косматая шапка, на высокий пригорок; а, может, раздумывало, не взять ли чуток в сторону, туда, где искрятся радостью длинноволосые березы, где просторные поляны манят мягкостью цветастых ковров – устраивайся там поудобней и закрывай свои пылающие глаза до самого до утра; или намеревалось оно вернуться назад и нырнуть в тихую желтоватую воду Пахры, охладиться, а уж потом умоститься под ивой у обрыва на ночлег; но земля продолжала вращаться с вековечной точностью, и солнцу не оставалось выбора – пропоротое вершинами сосен, разлезлось оно на кривые куски, которые начали наливаться холодной ядовитой краснотой и поспешно зарываться в чащобу. Суровей и строже стало все вокруг, речка потемнела, будто набросила на свое лицо чадру. Неожиданно громко всплеснула рыба, пропищал комар, и снова все замерло в благодатном покое, только издали, от плотины, доносился смягченный расстоянием шум падающей воды, и шум тот тоже казался умиротворенным, дремлющим.
Северин Полосухин не заметил, как тоже поддался всеобщему покою, словно слился с природой воедино, сидел расслабленно, ни о чем не думая, не замечая даже того, как вздрогнул поплавок, пустив по темной, с легким глянцем воде мягкие колечки, и заскользил тихонечко к берегу. Встрепенулся Северин только тогда, когда поплавок резко нырнул, леска натянулась, пригибая к воде удилище, – Северин дернул удочку и почувствовал упругое сопротивление.
«Ого! Крупная!»
Звонко выхлестнул из воды окунь, описал дугу и, сорвавшись в воздухе с крючка, плюхнулся в высокую траву под самым откосом. Северин не спеша положил удочку и только тогда повернулся к яростно хлеставшей хвостом траву рыбе, но взять ее и надеть на кукан не успел: над тихой рекой тоскливо и жалобно пронеслось:
– Ма-а-а-ма-а!
И почти без паузы испуганный жалобный крик повторился. Северин сразу же узнал голос Оли, соседней девчонки, тоненькой и гибкой непоседы.
– Мама-а-а! – неслось над рекой
Северин побежал что было духу по узенькой скользкой тропке, пробитой рыбаками у самого берега, а пронзительный крик подхлестывал его.
