Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
Он то проваливался между волнами, то повисал на пенистом гребне, чтобы через мгновение вновь скользнуть вниз."
"«Рискует Конохов, – с уважением подумал я о командире корабля. – Не каждый отважится в такой шторм идти в море. Добровольно, наверное, вызвался?»
Корабль вынырнул почти рядом, и я услышал задорный голос Конохова, усиленный мегафоном:
– Швартоваться, пехота-кавалерия, не будем. Как подойдем к пирсу, прыгай.
Все, конечно, верно. Прыгать придется. Но это же не в седло на полном скаку.
Палуба корабля тоже обледенелая. Ни один здравомыслящий человек не захотел бы оказаться на моем месте. А я вот жду почти спокойно, когда судьба решит, что со мной сделать. Ветер треплет полы шинели, волны плюются, сапоги из глянцевых превратились в пегие – вроде бы мне все до лампочки.
Но вот отлегло от сердца: на палубе появились матросы с причальными баграми.
«Схвачусь за багор и – на палубе, – обрадовался, но тут же подумал о чемодане: – С ним как?»
Корабль еще метра два не дошел до причала, а один из матросов крикнул:
– Товарищ старший лейтенант, бросайте чемодан!
Я поднял его двумя руками и толкнул со всей слой на приближавшуюся палубу, и хотя расстояние было совсем маленькое, чемодан все же едва долетел – он упал на леерную стойку, и если бы хоть чуточку промедлил матрос, нырнул бы в пучину; но матрос ловко подхватил его.
Раскачать бы чемодан одной рукой и кинуть. Хорошие мысли, однако, приходят в основном, когда они уже не нужны. Да и до хороших ли мыслей мне было тогда? Толкнув чемодан, я почувствовал, как ноги мои скользят по льду причала, я начал ловить воздух руками, но в это время справа и слева от меня мелькнули, как копья рыцарей серые багры.
А корабль уже пятился. Он так и не коснулся причала, прищемил волну и – отошел. Так тонко рассчитал Конохов.
