Высоченная, этажей тридцать, не меньше. Разглядывая белоснежное здание, я гордился за сестру, которая нашла такую замечательную работу. Но, оказавшись в окружении интуристов, сновавших туда-сюда, я стушевался и долго не решался приблизиться к главному входу. Там стояли четыре здоровяка в коричнево-малиновых мундирах и с подозрением косились на меня. С важным видом они встречали выходивших из такси гостей, провожали их до дверей, приветствовали по-английски возвращавшихся с прогулки иностранцев. К таким лучше не обращаться, подумал я и заговорил с парнем, который убирал газон, разбитый сбоку от вестибюля. Судя по его виду, он тоже был приезжим, как и я.
— Тут у вас должна работать девушка, зовут Чжан Мэйкунь. Не подскажете, как ее найти?
— Пойду спрошу, — ответил парень на пекинском диалекте. Видно, приехал с северо-востока.
Положив метелку, он ушел и долго не возвращался. Я смотрел на реку, игравшие на воде солнечные блики, и в душе росла тревога."
"Наконец кто-то легонько хлопнул меня по плечу. Тот самый парень.
— Девушки с таким именем здесь нет, — проговорил он сочувственно. — Я попросил проверить одного человека, он здесь постоянно работает, и он сказал: нет такой.
Как же так? — потрясенно подумал я, хотя в глубине души ожидал чего-то в этом роде. Потому что за три месяца работы убедился на своей шкуре, что красивые обещания далеко не всегда выполняются. Ясно, что Цзиньлун обманул сестру. Я не знал, что думать: где она сейчас, что с ней? Что делать? Гуанчжоу, город-гигант, проглотил Мэйкунь. Я потерял ее из-за своего дурацкого упрямства. Неужели я больше не увижу Мэйкунь? По моему лицу потекли слезы.
— А вам не встречался здесь парень по имени Цзиньлун? Такой здоровяк, на гангстера похож. Он сказал, что знаком с вашим поваром.
— Как фамилия повара? Из какого он ресторана? Их здесь несколько.
Я покачал головой: не имею понятия.
— Повара здесь хорошо получают. Зачем им с гангстерами водиться?
Садовник пожал плечами, как бы говоря: «Что же ты таких вещей не знаешь?» — и вернулся к работе. Окончательно пав духом, я обогнул гостиницу и пошел прочь. Остров Шамянь, на котором она стояла, делит реку Чжуцзян на два рукава и лежит ближе к северному берегу. До освободительной революции на нем жили только иностранцы, ни один китаец не мог туда попасть. Сейчас там парк, открытый для всех. На Шамяне я был впервые. Через весь остров проходил широкий проспект, по обе стороны выстроились современные европейские здания. Посредине проспекта шла зеленая полоса, на которой ярко алели шалфей и гибискус. Дома были куда красивее тех маленьких, которые мне так сильно понравились в Гуанчжоу. Я даже мечтал поселиться когда-нибудь в таком доме. Как говорят, нет предела совершенству. Я вздохнул и, сев на скамейку, задумался.