— Ай-ай, — подкидываю в руках обжигающе горячий камень. Даже сквозь защиту Гифера пробивается чертов жар.
— Р-р-р-р! — грозный рык предупреждает об ударе сзади. — Мерская букашка, аднака!
Быстро наклоняюсь. Новый взмах когтистой руки вскользь проезжается мне по макушке. Либо у Крокодила когти зачарованные, либо рубин ослабил Гифер, но Бригантина продавливается. Зеленая лапа чиркает по моей голове. Поток крови стекает мне на лоб. Рана мигом затягивается, но животную ярость, вызванную болью, обратно не загнать.
— Ну, Кожеголовый, — рычу в бешенстве. — Сделаю из твоей шкуры себе ботинки.
Глаза мутанта вспыхивают буйным пурпуром.
— Каннибал, аднака! Али сожрать тебя первым!
Зеленомордый Джамшут пытается вскинуть руку. Встречным ударом по локтю гашу в зародыше смертоносный замах.
— Скорее уж браконьер, — хмыкаю. — Каннибал это ты как раз, ущербный.
Врубаю зеленой ошибке природы в зубы. Слышится треск. Но Крокодил и не думает падать, вместо этого ударяет меня локтем по выставленному блоку. Автоматически уклоняюсь от нового удара. Присаживаюсь и скольжу под новый замах длинной руки. Чтобы врезать со всей силы по почкам!
Наконец тяжелая туша мутанта сотрясает пол.
— Шаурман-кайман, — окликаю стремительно теряющего сознание офицера. — А вы чего хотели-то?
— Пособяседать, — выдыхает разбитая пасть.
— Чего? Прособеседовать?
Не отвечает, багровые глаза почти закрыты, но мутант еще не вырубился.
— А драться чего полезли?
— Так чтобы это самое…пособяседать же, аднака.
Ну и отморозки же. Засуньте свой оффер себе в жопу.
Аяно Кимура следует за цесаревичем по коридорам Жандармского корпуса. Под сапогами хрустит разбитый кафель, мимо бегут санитары с носилками. Кто-то устроил разгром в самом центре Преображенской слободы. И Аяно здесь явно, чтобы наказать нарушителя. Ведь она лучшая убийца империи.
На сочном бедре девушки качаются ножны с катаной. Командир секретного подразделения «Красные зори» касается пальцами рукояти, огладив алый шелковый темляк — четвертую степень ордена Святой Анны. Сам император Михаил вручил Аяно этот темляк. Это признание ее искусства убивать.
— Ваше Величество, здесь небезопасно, — оглядывает раненых Аяно. — Возможно, мне стоит самой разобраться с целью?
Стонущие полицейские вокруг нисколько не смущают Владимира. На его губах даже мелькает тонкая ухмылка. Сердце Аяно замирает от благоговения перед будущим императором.
Она была влюблена в цесаревича и не стыдилась своих чувств. Любить своего царя не зазорно для русского человека. Пускай по крови она японка, но по духу преданный солдат престола. Черный мундир с золотыми галунами подполковника тому подтверждение. А еще — белоснежная повязка с красным двуглавым орлом на левой руке.