Автор
В душе Кирки горит пламя жестокости и алчности, когда она отказывается выходить замуж за своего бедного, но богатого муженька. Мать смотрит в зеркало своей болотной реальности, где нет ни надежды, ни света, только холодные стены и безвыходная тьма. Кира готовится подставить семью под удар, раздавливая последние мечты родителей....
Он что думает, я притворяюсь и специально подслушиваю?
— Где я? — приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам.
— У меня.
— Что это значит? — спрашиваю, стиснув зубы.
— А куда бы ты хотела, чтоб тебя отвезли? К Валерке? — отвечает ехидно.
Ого! Даже имя бывшего запомнил! Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение на разговаривающем со мной мужчине. Его тяжелый мрачный взгляд едва не заставил меня впасть в панику.
— Очень светлая мысль! И почему она раньше не пришла тебе в голову?
— Нам надо поговорить, — протянул он.
Вспоминаю события сегодняшнего дня и мне становится не по себе. Наверное, он имеет право сердиться на меня, как начальник. Мы с Мадлен немного заигрались, это сложно не признать.
Не нужно было танцевать вопреки его воле. Все-таки он хозяин клуба. Платит мне зарплату… дает возможность заработать на хлеб насущный.
Я уже готова извиниться, стараясь казаться спокойной и собранной, выхожу из машины. Облизываю губы кончиком языка, откашливаюсь, чтобы начать свою покаянную речь.
— Вы совершенно правы, босс. Мне ужасно стыдно, и я готова понести любое наказание…
Островский выглядит опешившим от моих слов.
— Это новая игра, да?
— Что ты, никаких игр. Мне правда стыдно. Я извиняюсь. Если хочешь, можешь уволить меня, я пойму. Еще и невесту свою из-за меня обидел… Ужасно.
— Какую невесту?
— Эльзу. Баранову. — Смотрю на Алекса с недоумением. Разве вы не должны пожениться?
От его взгляда по коже начинают бегать мурашки.
— Должен.
С трудом отрываю взгляд от горла Алекса — верхние пуговицы рубашки расстегнуты, узел галстука растянут, волосы слегка взъерошены. Выражение лица — смертельно уставшего человека, но так он еще сексуальнее.
— Я не понимаю.
— Похоже, свадьбы не будет, — горько усмехается Островский. — Ты рада? — вопрошает, подняв бровь.
Опускаю ресницы, надеясь скрыть свои чувства, вызванные его словами и пронзительным взглядом серых глаз. Трудно описать бурю эмоций, охвативших меня в этот момент.
Делаю глубокий вдох, строю беззаботную мордашку.
— Очень жаль! Надеюсь, помиритесь. Ну, мне пора, дядь Саша.
Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из двора.
