Автор
В душе Кирки горит пламя жестокости и алчности, когда она отказывается выходить замуж за своего бедного, но богатого муженька. Мать смотрит в зеркало своей болотной реальности, где нет ни надежды, ни света, только холодные стены и безвыходная тьма. Кира готовится подставить семью под удар, раздавливая последние мечты родителей....
Ни нежности, ни теплоты — одно только всепоглощающее желание.
Ощущение, что между нами полыхает даже воздух. Настолько сейчас горячо, мы буквально в эпицентре обжигающего урагана.
Непослушными пальцами дергаю рубашку Алекса, пытаюсь расстегнуть неподдающиеся пуговицы, чтобы прикоснуться к обнаженной коже.
— Подожди, маленькая, — хрипит Островский. — Не здесь. Давай дойдем до спальни.
Замутненным взглядом окидываю помещение и понимаю, что мы начали раздеваться в коридоре. Безумие. Хоть дверь заперли? Не хотелось бы, чтоб Эльза застала Острого с «племянницей».
Нужно остановиться прямо сейчас. Не позволять случиться тому, что уже случилось однажды… Воспоминания, как уходила от него тем утром, без денег, как проститутка бежала от клиента, каждый раз причиняли боль.
И он словно понял это. Спокойно протянул мне руку, словно на сто процентов знал, какой будет ответ.
Вкладываю свою ладошку в крупную мускулистую ладонь и покорно следую за Островским в спальню.
Когда на мне остаются лишь трусики, Алекс буквально набрасывается на меня. Властным жестом толкает на постель и накрывает своим телом сверху. Желание захлестывает нас обоих неудержимым потоком, затопив, снеся на своем пути все остальные чувства: тревогу, страх, неуверенность.
Его поцелуи медленные, жадные, язык властно врывается в мой рот, играет с моим языком, точно в намерении овладеть без остатка. Мое тело трясет точно в лихорадке от безудержной потребности в его прикосновениях, изо рта вырывается стон, когда чувствую, что его руки скользят по моим бедрам, проникают за резинку трусиков. Где горячо и влажно, и буквально ломит все от жажды его прикосновений.
