Автор
Видя свое отражение в зеркале над камином, Саманта остановилась как вкопсанная. Глаза цвета изумруда сверкнули в лучах тусклого света, а платье из темно-зеленой тафты и черного бархата подчеркивало ее безупречную стройность. Но самое завораживающее было не то, что она выглядела страстной красавицей в наряде невесты, а как будто зеркало отражало что-то еще — грозу, готовую разразиться любой минутой....
Перемены в нем поразили Саманту — он обзавелся тонкими светлыми усами, а в выражении лица появилась мужественность, которой ему так не хватало раньше.
— Рамон, mon amigo, — наконец сказала Саманта.
Она заколебалась, потому что раньше, здороваясь, целовала его в щеку. Новый Рамон казался незнакомцем. Это был уже не тот мальчик, которого она дразнила и называла белой овечкой, потому что из всей семьи только у него были светлые волосы.
— Саманта, — мягко и с выражением произнес он ее имя. — Я забыл, как ты прекрасна.
— Знаю, знаю, — со смехом оборвала его Саманта. — Я выросла и превратилась в женщину.
— Не только, — сказал он, взяв ее за руки. — Ты стала еще красивее. Но ты забыла о нашем приветствии.
Не давая ей возможности ответить, он поцеловал ее в губы. Ничего братского в поцелуе не было. Когда он стал проталкивать язык сквозь ее плотно сжатые губы, Саманта резко вырвалась.
— Ты никогда прежде так не делал!
— А ты никогда не позволяла так делать. — Рамон улыбнулся. Улыбка у него, как и раньше, была заразительная.
— Конечно, нет. — Она озорно улыбнулась в ответ. — Следовало бы дать тебе пощечину и сказать, чтобы ты убирался отсюда.
Рамон рассмеялся.
— Ты говоришь, как мужчина, который собирается наказать меня. — И добавил с усмешкой:
— Ты слишком долго была в школе. Есть вещи, от которых мне придется тебя отучить.
Саманта напряглась, глаза у нее заблестели от гнева.
— Отучить! Я…
Но Рамон быстро прижал палец к ее губам.
— Извини меня, Сэм. Я только дразню тебя.
— Рада, что и ты это понимаешь. Может быть, я выгляжу нерешительной, но принимать решения я буду сама. Я пыталась…
Саманта неожиданно отвернулась, осознав, что едва не сказала Рамону лишнего. Она так старалась казаться Эдриену леди, что просто ослепла, ничего не замечая в нем. Может быть, из-за этого она не правильно оценила Хэнка Чавеса?
— В чем дело, nina? — Рамон рискнул вновь повернуть ее к себе.
Саманта потерла лоб. Боже, дня не пройдет, чтобы этот дьявол не напоминал о себе. Ей нужно отвлечься, и Рамон подходящий объект для этого.
— Nina? — Ее живые выразительные глаза сузились, руки сами собой уперлись в бока. — Ты считаешь, что можешь так меня называть?
— Но, Сэм…
— Ты ненамного вырос, — продолжала она враждебным тоном, — вернее, рост принимаешь за возраст.
Не так ли?
— Ты просто дразнишь меня, Саманта.
