-
Ждать, пока ваш метод станет состоятельным, придется очень и очень долго, поэтому
следующие восемь попыток...
- Я использую все, господин судья, - я не знала, успеет ли Акс за двадцать мгновений, брал
ли он расчетное время с запасом, в любом случае, я собиралась тянуть столько, сколько
будет возможно.
- Леди Блау, судьи являются своего рода Наставниками для подрастающего поколения, и,
поскольку никто не решается сказать прямо, - он обвел угрюмых судей взглядом
обреченной покорности судьбе, - это придется сделать мне. Ваш метод - несостоятелен, и
ещё пять, десять, или даже двадцать попыток этого не исправят. Дистанционная активация
невозможна. Мы все выросли на этих легендах времен Исхода, и все мечтали когда-нибудь
совершить такое открытие, но..., - он сделал мелодраматическую паузу. Готова поставить,
что он тайком берет уроки актерского мастерства, если ещё не подвизался выступать под
маской на театральных подмостках. - Ваши таланты лежат в совершенно иной сфере, -
рука, унизанная кольцами, скользит в сторону мистрис Айрель. - И, я имел честь быть
Наставником искусств вашего брата, на первом курсе Академии, - короткий смешок, -
видимо, не всем Родам отмерено равной мерой, кто-то совершенно не имеет способностей для глубокого понимания возвышенных материй...
Зря он это сказал. Я щелкнула кольцами раньше, чем распорядитель прогундосил -
попытка двенадцать. Совершенно зря. Ему не нужно было трогать Акселя. И вообще
произносить что-либо в отношении Рода Блау. Столичный прихвостень, расфуфыренный
петух, хлюст, хлыщ... он даже свою родословную может проследить максимум на тройку
столетий. И это существо ... это позволило себе в таком тоне говорить о Блау?
Сила вспыхнула яростно, окутав мои руки до локтя. Первый раз за этот псаков Турнир я
почти потеряла самообладание, забыв про детские игры. Мне хотелось, чтобы он слетел с
этого кресла, слетел со сцены кубарем, и растерял весь свой лоск и нарочитую манерность,
чтобы поцеловал носом землю северного Предела, занимая положенное ему место по праву
рождения - на коленях.
Плетения в картину я швыряла со злостью, представляя, что это не мольберт, а морда Садо,"
"и это не просто импульс сырой силы, а нормальное атакующее, или ещё лучше воздушный
таран, или молния, чтобы подпалить ему полы его вульгарной одежки.
В этот раз что-то пошло не так. Сила вспыхнула и темной рамкой окутала всю картину,
просачиваясь внутрь и очерчивая цифры с потеками туши и крови. Два. Четыре. Четыре.
Шесть. Цифры вспыхивали по очереди, и потом засияло само полотно алым и
беспощадным светом пламени.
Проекция в небе отразила все изменения, происходившие с мольбертом. Трибуны ахнули,
Садо, Фелисити, и мистрис Айрель приподнялись в креслах, наблюдая за происходящим.