Автор
Глеб переглядывается с Саней в закрытом “форде”. Погода неожиданно стала жаркой — трещит металл под капотом даже без масла. Саня упрекает Глеба за неработающую кондиционерку, и они оба знают, что выжить в такой жаре потребует решительных действий.
Глубоко, где-то очень глубоко в сердце сжимается капризный участок. Тот, который отвечает за память, видимо.
Полгода назад, когда Дмитрий Миллер объявился в редакции в качестве нового гендира, меня чуть не стошнило прямо на стол.
В восемнадцать мы с ним трахались везде, где приспичит. В основном на заднем сидении его пижонской тачки. Я была влюблена, он говорил, что тоже. А потом он сходил в армию, вернулся и женился на моей подруге. С тех пор у меня нет подруг.
Сейчас Дима — глава семьи, красавец-мужик и успешный руководитель.
В очередной, сто пятидесятый раз в своей жизни, я желаю им обоим идти все в ту же задницу. За что ненавижу себя, так это за то, что десять лет спустя мне все так же больно. Но еще больше я ненавижу себя за то, что мой идиотский мозг любит раздумывать о том, что было бы, если…
Если бы это была не она, а я."
"Какой могла бы быть моя жизнь, если…
На хер.
Его голубые глаза находят мои.
Ненавижу оглядываться.
У нас мирный договор, но когда его глаза невзначай скатываются на мою грудь, а потом на ноги, мне хочется дать ему в нос.
— Мне нужен материал, — кладет трубку, постукивая по столу пальцами.
Любуюсь его руками. Я всегда по ним сохла.
— Доброе утро, Дмитрий Александрович, — отвечаю миролюбиво.
— Доброе утро, — откидывается на стуле.
Покрутив шеей, спрашивает:
— Как дела?
— У меня дела всегда отлично.
— Вижу, — изучает мое лицо.
Кокетливо выгибаю брови.
— Ты не меняешься, — глубоко вдохнув, сверлит меня глазами.
— Зачем мне меняться? Во мне что-то не так? — улыбаюсь, пряча за этой улыбкой злость от этого дебильного замечания.
— Нет… — бормочет, ослабляя галстук. — В тебе все так.
— Спасибо, — стряхиваю с плеча “пушинку”. — Слушаю и повинуюсь — намекаю на то, что готова выслушать его “хотелки”.
— Мне нужен репортаж, — повторяет, превращаясь в “босса”. — Наташа отсняла какую-то дичь, нам нужно завтра что-то дать в вечерний эфир вместо ее материала.
— У меня запасы не резиновые, — сообщаю ему.
— Я знаю. Но мне очень нужно. Пожалуйста.
Хрипловатые нотки его голоса гонят по спине мурашки.
Никогда я не дам ни Миллеру, ни другому женатому мужику до себя дотронуться, но это не значит, что я отпустила прошлое.
