Автор
Глеб переглядывается с Саней в закрытом “форде”. Погода неожиданно стала жаркой — трещит металл под капотом даже без масла. Саня упрекает Глеба за неработающую кондиционерку, и они оба знают, что выжить в такой жаре потребует решительных действий.
С учетом того, что происходило здесь десять минут назад, нашу игру можно назвать вялотекущей и недостойной ажиотажного зрительского интереса, которого и нет.
Гости разбрелись по шатру, но это не значит, что на нас никто не смотрит.
Взгляды на себе я чувствую со всех сторон, думаю, он тоже. Но в этом плане мы с ним из одного теста. Нам обоим не привыкать. Только если на него здесь всегда будут смотреть с уважением, чтобы он не сделал, то на меня — всегда с осуждением, чтобы не сделала я. Потому что у меня нет мужа, а значит, все мужья вокруг меня в опасности, хоть они мне и даром не нужны.
Чуть повернув голову, быстро осматриваюсь, но нигде не вижу голубой льняной рубашки и коротко стриженного затылка.
Отлично.
Может быть, Стрельцов отправился пугать зверей в лесу. Там ему самое место. После того, что он устроил, здесь от него все равно все будут шарахаться.
— У тебя новый знакомый?
Смотрю на Миллера, чувствуя предательское волнение, которое все еще гуляет по моей крови.
Он ждет ответа с мнимым праздным любопытством, но меня все равно это злит.
— У меня много знакомых, — отвечаю, перейдя на другую сторону стола.
Надеюсь, это даст ему понять простую истину — я не хочу обсуждать с ним ничего, касающееся моей жизни. Моя жизнь — закрытая и запечатанная коробка для всех присутствующих здесь людей, и он — не исключение.
— Я думал, ты хотела сыграть, — кивает на стол, намекая на то, что мои удары не тянут даже на слабую попытку отыграться.
— Передумала. Хочу выйти на воздух, здесь душно.
Опять ложь.
Вообще-то, здесь потрясающе.
Музыканты играют что-то легкое и со вкусом, пахнет изумительно — лесом и вечерней свежестью.
Не знаю, кто организовал для Чернышова этот вечер, но этот кто-то гений.
Дима смотрит на меня секунду, а потом бросает:
— Как скажешь.
Зайдя с торца стола, принимается загонять в лузы шары один за другим.
Четко, метко и без ошибок.
Глядя на слаженную работу его крупного подтянутого тела, я не могу игнорировать тот факт, что в этом человеке слишком много всего интересного. С ним невозможно было скучать, думаю, и сейчас ничего не изменилось. Когда-то, еще до того, как окончательно перестала ждать, я была готова простить ему все. Начать все с чистого листа.
Я ждала почти четыре года.
