В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Ты же принял меня за охотницу за деньгами, которая ради них ни перед чем не остановиться. Не думаю, что ты так быстро изменил своё мнение. Поэтому повторюсь: ты помог мне из жалости?"
"Целую минуту я молчал, собирая в кучку свои разбежавшиеся мысли, потому что, когда забирал девушку к себе, не думал вообще ни о чём, кроме того, что терпеть не могу насилие. Да и реагировала она на меня совсем не так, как должна реагировать девушка, которая преследует определённые цели. И это не могло быть искусной игрой с её стороны, потому что я нутром чувствовал — Нина не такая.
— Просто я увидел беззащитную маленькую девочку, которую все швыряли из стороны в сторону и обливали грязью, когда она переставала быть такой удобной, какой была прежде. Я знаю, что такое насилие в семье, но к этому все, увы, относятся по-разному: как я — терпят, а потом начинают ненавидеть всё и всех, забивая болт на то, что далеко не все люди на планете — конченные сволочи; и как ты — которые молчаливо терпят все обиды и до самого конца любят родителей, хотя те того не заслуживают от слова совсем.
— А что будет, когда я тебе надоем? — срывается с её губ прерывистый шёпот, будто она боялась произнести это вслух.
Если честно, этот вопрос меня вынес, потому что я попросту даже не задумывался о том, что такое когда-то может случиться. Не надоест. Просто потому, что рядом с ней у меня включался собственнический инстинкт и потребность защищать её, причём не временно, а постоянно, словно кто-то щёлкал кнопками на пульте — клац, и Макс-похуист превращается в Макса-наседку.
Я понимал, что Нине, как и любой серьёзной девушке, важно быть уверенной в завтрашнем дне — её бросали и обижали достаточно, чтобы у неё развился страх перед новыми отношениями.
— А что будет, если я попрошу тебя остаться? — таким же тоном спросил я.
Она кусает меня за плечо.
— Я скажу, что я тебе не верю.
Хмурюсь и всё же резко переворачиваюсь к ней лицом, хватаю за плечи и опрокидываю на спину, нависая сверху.
— Это ещё почему?
Нина осторожно гладит кончиками пальцев моё лицо, и её печальный вид мне капец как не нравится.
— В обычной жизни, если бы тогда в клубе я не ткнула в тебя пальцем, разодетая и раскрашенная как девочка по вызову, ты никогда бы не обратил на меня внимания.
Я несогласно качаю головой.
