В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Когда-нибудь бы всё равно заметил; через месяц или через двадцать лет — что-то свело бы нас вместе, а ты просто ускорила процесс, и за это я тебе очень благодарен. Мои парни никогда не узнают об этом, но я не собирался всю жизнь прыгать каждый день по разным койкам.
То, как широко раскрылись Нинины глаза, заставило меня усмехнуться — очевидно, девушка и сама не думала, что я способен на что-то серьёзное. Вообще-то, я сам от себя такого не ожидал, но всё сказанное мной было чистой правдой, и я не чувствовал себя не в своей тарелке.
— Что ты хочешь этим сказать? — слышу её тихий вопрос с ноткой надежды, которую девушка безуспешно пытается подавить.
— Хочу, чтобы ты осталась со мной — насовсем.
Пару секунд Нина просто смотрит на меня, а потом превращается в сплошное размытое пятно — с такой скоростью она кинулась ко мне.
— Как ты получил эти ожоги?
Очередной тяжёлый вздох вырывается из моей груди — всё же, те последние пять лет, что я прожил под одной крыше с матерью, не были из разряда моих любимых. Нина отлепляется от меня и отползает на вторую половину кровати, усевшись по-турецки, и весь её вид говорит о том, что она готова слушать.
"— Мои мать и отец никогда не были образцово-показательной парой, — начал я. По напряжённым плечам Нины было видно, что девушка готова к тому, что в любой момент может услышать что-то ужасное. — Отец сутками пропадал на работе, что бы у нас было всё самое необходимое, хотя «у нас» — слишком громко сказано, потому что все деньги мать в основном тратила на себя.
