В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Никогда я ещё так не радовался тому, что у моей матери ни один любовник не появляется дважды, но эта сука словно почувствовала свою власть, потому что Стас с тех пор очень часто появлялся в нашем доме, и если я не успевал вовремя спрятаться, на моём теле появлялись новые отметины.
Я вновь посмотрел на девушку, которая выглядела белым полотном — таким бледным выглядело её лицо. Меня настолько занесло с этой исповедью, что я совершенно забыл, кому именно её рассказываю. Я уже собирался было спросить, как она себя чувствует, когда Нина бросилась мне на шею и разрыдалась, и я впервые слышал, чтобы кто-то так сильно ревел из-за меня — словно я только что признался, что умираю.
— Тише, детка, это было давно.
Нина прижимается ещё ближе.
— Как после такого она может называть себя хотя бы женщиной? — надрывно шепчет девушка. — Я никогда не думала, что мать может быть такой жестокой по отношению к своему ребёнку.
Следующие пару часов я трачу на то, чтобы окончательно успокоить девушку, которая никак не желала успокаиваться. А ещё раздумываю о том, насколько наши судьбы похожи, — почему-то из всего неограниченного количества девушек моё очерствевшее сердце выбрало именно Нину, судьба и психика которой были такими же поломанными, как и у меня.
— Знаешь, тогда в клубе ты показался мне настолько самоуверенным и сильным, и мне даже в голову не пришло, что ты мог пройти через то же, что и я, и даже намного страшнее."
"После своей исповеди я постоянно ловил на себе взгляд девушки — раньше бы я сказал, что так смотрят на побитую собаку; но я знал Нину, и помимо жалости замечал в её взгляде нежность, заботу и желание меня защитить, несмотря на то, что последнее никак не вязалось у меня с её мягким характером.
Примерно через пару дней после того, как я открыл перед ней свою душу, случилось то, чего я подсознательно ждал с того самого дня, как Нина ко мне переехала: было уже глубоко за полночь, и девушка, как обычно, устроилась у меня на спине — своём любимом месте.
