В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Я тебя слышу, но совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, потому что твои губы меня отвлекают.
Макс ловит мой палец зубами и слегка прикусывает, отчего у меня сбивается дыхание, и бегут мурашки по коже, а после берёт меня за плечи и… разворачивает к себе спиной.
— Так легче? — слышу его смеющийся голос. На мой тяжёлый вздох он лишь веселится ещё больше. — Итак, на чём мы остановились?
— На том, что ты со мной? — неуверенно спрашиваю.
— Да, именно. — Чувствую его дыхание на своей шее, и голова тут же берёт выходной.
— Перестань играть со мной.
Его ладонь забирается под мою кофту и тормозит на животе.
— Ни за что. Сначала ты должна ответить, готова ли ты оставить свою прошлую жизнь и быть со мной? Но только честно.
Можно подумать, я когда-то вела себя по-другому; я ведь врать совершенно не умею — должно быть, какой-то сбой в мозгу.
— Что оставить? — спрашиваю, когда его рука возобновляет движение и замирает в сантиметре от моей груди.
— Разве? — невинно интересуется он, и я слышу в его голосе улыбку. — По-моему, я очень даже нежен, а это и близко не в моём характере.
— Аахх! — срывается с губ тихий стон, когда к «пытке» подключается его вторая рука, сжимающая моё бедро. — Я тебя ненавижу.
Макс смеётся, и его смех вибрирует на моей шее.
— Я думаю, ты испытываешь ко мне совершенно противоположное чувство, — мурлычет он в моё ухо и слегка прикусывает мочку. — Так что? Оставишь?
Дышу как астматик, когда его рука начинает движение вверх по моей ноге.
— А слабо спросить то же самое без этих твоих уловок? — рвано выдыхаю. — Или ты в своих силах не уверен?
— Я уверен в себе на все сто процентов, детка, но честно играть — не в моих правилах.
Его рука движется по внутренней стороне моего бедра и останавливается прямо…
— Чёрт, — вырывается очередной стон, и я безуспешно пытаюсь отдышаться.
— Тебя не учили, что ругаться не хорошо? — игриво спрашивает Макс.
— А самого-то? — возвращаю шпильку: это я всегда ворчу на него за то, что он ругается.
— Всё прекратится, когда ты ответишь на мой вопрос.
Вот же шантажист… А я между тем уже совершенно не хочу, чтобы он останавливался. Только не сейчас."
"— Боже… — скулю я, потому что его пальцы прикасаются к эпицентру «пожара».
— Нет, это всего лишь я, — усмехается парень, а мне очень хочется его стукнуть. Или укусить. На худой конец просто хочется ЕГО.
