В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Сука, не топай! — бурчу сороколапому чудищу и дую на него, отчего паука относит чуть ли не в противоположный конец комнаты.
На мой голос в гостиную несётся Бакс и начинает тереться мордой об мою щёку.
— Вот подлиза, — усмехаюсь коту. — Таким сиропом можно блины мазать!
Бакс начинает мурчать, а мне кажется, что в квартире кто-то резко завёл трактор.
В арке появляется Нина.
— Иди в душ, — произносит она так тихо и так мягко, что я не чувствую никакого дискомфорта или желания поморщиться. — Завтрак остывает.
В душе мне моментально легчает — ну хотя бы голова зверски не трещит; специально одеваю только спортивные штаны, оставив верх без одежды — моя девочка с ума сходит по моим родинкам.
Нина на кухне как раз варит кофе — освоила «шайтан-машину», как она называет турку. Я просто подхожу к улыбающейся девушке, которая пританцовывает под ей одной известную песню, и укладываю руки там, где им самое место — на её талии.
— Я-то думал, что запугал тебя до чёртиков, а ты улыбаешься, — мурлычу ей на ухо, и по коже Нины бегут крышесносные мурашки.
Девушка разворачивается ко мне лицом и пару секунд внимательно смотрит — да, чёрт возьми! — на родинки на моей груди перед тем, как поцеловать их.
— Просто вспоминаю, как ты вчера спас меня от прослушивания этой бурды по десятому кругу, — смеётся она. — Я случайно включила эту штуку, а выключить не смогла.
Я добродушно смеюсь над тем, как она называет любую технику, в которой не разбирается — «штука».
— А танцуешь подо что?
Она смущённо улыбается.
— Ну, вообще-то одна песня мне понравилась; она почему-то ассоциируется у меня с тобой — потому и улыбаюсь.
— Горе ты моё луковое, — целую её в кончик носа. — И что же это за песня?
Она утыкается лицом в мою шею.
— Я тебе потом найду её.
Пару минут просто стискиваю её в объятиях — такую родную, нежную и доверчивую.
— Это был последний раз, когда я напился, — обещаю я и впервые в жизни верю самому себе.
Нина кусает меня за шею, и мне приходится сцепить зубы, чтобы не наброситься на неё сейчас — всё-таки похмелье прошло не до конца.
— Я тебе верю.
Господи, и как я жил без неё раньше?
11. Нина
Жизнь для меня потихоньку начала входить в привычное русло: универ, домашнее задание, уборка, готовка, а всё остальное время — Максу. И судя по тому, как активно он мешал мне сосредотачиваться, последний пункт превалировал среди всех остальных.
