В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Чувствую, что организм дошёл до той стадии, когда надо просто лечь и выспаться — хотя выпил совсем немного — а с последствиями разбираться на свежую голову. Растягиваюсь посреди гостиной прямо на жёстком полу, но плюю на всё это — главное, протрезветь, а как именно — не важно. Для пущего эффекта накрываю глаза рукой, потому что даже сквозь веки электрический свет лампы меня раздражает.
Примерно через пару минут слышу еле слышный шелест — Нина шевельнулась на диване — а после девушка шагает в мою сторону.
— Макс, — тихо шепчет где-то рядом, но я уже благополучно теряю концентрацию.
Не сдерживаюсь от ухмылки.
— А не противно? Сбежать не хочется? Закрыться где-нибудь?
Никак не могу выбросить из головы выражение её лица, когда она бледнела, глядя на меня.
— Ну зачем ты так, — выдыхает Нина. — Я же знаю, что это ты. А ты сам говорил, что не обидишь. И я не сравнивала тебя с… отцом, если тебя это интересует.
Ещё как интересует. Убираю руку от глаз и щурюсь, глядя на своего ангела.
— Посиди со мной, детка, — прошу я."
"Испытывая какую-то болезненную нужду в её присутствии рядом, беру руку Нины в свою и переплетаю пальцы. Чёрт, если б я знал, что любовь к кому-то становится для тебя чистой зависимостью, я бы ни за что не пошёл в клуб той ночью. Но я уже встретил Нину, знаю, что моя вторая половина существует, поэтому не могу её игнорировать. Придётся до конца своих дней что-то делать с самоконтролем, потому что потребность раствориться в девушке с каждый разом только увеличивается.
А она словно чувствует, как сильно нужна мне, потому что её вторая ладонь опускается на мой лоб и скользит в волосы на макушке.
— От тебя воняет ликёро-водочным заводом, — морщится девушка.
Фыркаю в ответ.
— Так я и не на поле ромашковое ходил.
Нина мягко смеётся, и этот её смех проникает прямо мне в сердце.
— Я тут подумал… В общем, через десять дней у меня день рождения, и я хочу познакомить тебя со своей семьёй.
Нина округляет глаза.
— Ты уверен, что они примут меня?
Закатываю глаза.
— Если я тебя принял, то у них просто нет другого выбора, потому что менять своё решение я не собираюсь.
Девушка кивает, вырывается и приносит мне подушку и плед.
— Спи, несчастный, — улыбается она. — Я посторожу твой сон.
И я послушно делаю так, как она просит.
Утро. «Долгожданное» похмелье. Я по-прежнему лежу на полу, но уже без подушки и пледа.
Мимо ползёт паук, но для меня сейчас любой звук — как взрыв ядерной боеголовки.
