В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Прежде чем я успеваю среагировать, его губы накрывают мои — слишком напористо и грубо, чтобы я могла нормально соображать. Макс заставляет меня пятиться назад, и через пару шагов я упираюсь спиной в правое крыло его машины. Это его любимое занятие — загонять меня в угол, из которого у меня лишь один выход — в его объятия. И я ныряю в них с головой, потому что по-другому уже просто не могу.
— У меня есть идея, — хрипит Макс, когда наконец отлепляется от меня и тянется за телефоном.
Несколько минут он с кем-то переписывается, не комментируя, после его губы расплываются в улыбке, и он снова прижимает меня к машине.
— У тебя паспорт с собой?
Озадаченно смотрю на парня: я всегда ношу с собой практически все документы — на всякий «пожарный».
— С собой. А что?
— Ты доверяешь мне, детка? — спрашивает он таким тоном, что кроме слова «да» в голове больше никаких вариантов. Но и произнести это вслух не могу — язык не слушается — поэтому просто киваю.
Мои брови удивлённо ползут вверх — прогулять пары? — но я всё же позволяю ему усадить себя в машину и даже пристегнуть ремень безопасности, хотя его руки больше скользят по моему телу, чем действительно пристёгивают ремень. Пока Макс садится в салон, в моей голове проскальзывает мысль о том, что преподаватели не особенно удивятся, заметив моё отсутствие: Сергей Николаевич уже наверняка рассказал всем о моём «невменяемом» состоянии…
Максим уверенно ведёт машину по городскому асфальту, а я пытаюсь представить, куда он меня везёт.
— Я знаю, что это делается по-другому… — виноватым голосом нарушает тишину Максим. — Но даже если ты скажешь «нет» — я потащу тебя силой.
Куда это он тащить меня собрался?
— В ЗАГС, конечно, — ухмыляется он, и я понимаю, что снова думаю вслух. — Нас распишут прямо сейчас.
Кажется, от грохота моей челюсти глохнут даже космонавты на МКС.
— Это как?
Вот только так получается у меня выразить свои мысли.
— У Кирилла там тётка работает, она всё устроит. — Ну, теперь понятно, с кем Макс переписывался… — Так что? «Да», или мне уже можно доставать верёвку и связывать тебя?
Как ни стараюсь, сдержать улыбку не получается.
— Зачем спрашивать, если ты для себя уже всё решил?
— Выражение твоего лица говорит о том, что ты согласна, — довольно мурлычет парень. — Сейчас заскочим за кольцами, и можно двигать.
