В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Ну вот, а ты боялась, — шепчет Макс в моё ухо, посылая по коже волну мурашек.
Абсолютно некстати замечаю перед глазами россыпь родинок и перевожу на мужа многозначительный взгляд; Макс усмехается и подхватывает с пола свою толстовку, чтобы скрыть то, что меня чертовски отвлекает.
Весь вечер мы проводим в кругу семьи Макса; они рассказывают о своей жизни, избегая неприятных тем, но когда очередь доходит до меня, я теряюсь — моя история ненамного отличается от истории Макса. Но муж сам приходит на помощь: уверенно, без прикрас и приуменьшений рассказывает своим родителям о том, через что я прошла, пока не сбежала.
Молча выслушав сына, Лидия зажимает рот ладонями, а дядя Олег — было решено, что пока не привыкну, буду называть его так — некоторое время просто смотрит на меня.
— Встань, пожалуйста, — произносит он наконец и поднимается на ноги сам.
Настороженно исполняю его просьбу и не успеваю сориентироваться, как оказываюсь прижата к крепкой груди мужчины, который тихо гладит меня по волосам. Меня впервые обнимали так по-отечески, так что я всё-таки не сдержалась и зарыдала — всю свою жизнь мечтала, чтобы однажды мой папа одумался и просто обнял меня.
Когда рыдания превратились в тихие всхлипывания, меня слегка отстранили и заставили посмотреть в глаза.
— Теперь у тебя есть Макс, — мягко говорит мужчина. — И есть мать с отцом, к которым ты можешь обратиться с любой просьбой. Поняла?
Я надрывно киваю; шершавые пальцы стирают слёзы с моих щёк, а мягкие губы заботливо целуют в лоб.
Рядом появляется Макс и разжимает мои онемевшие пальцы, которые продолжают стискивать рубашку его отца.
— Отведи её наверх, пусть девочка приведёт себя в порядок, — тихо говорит Лидия.
Макс хмыкает и подхватывает меня на руки; я утыкаюсь лицом в его шею и цепляюсь теперь уже за его толстовку.
— Чёрт, я даже немного ревную, — с усмешкой говорит Макс, и это выводит меня из моих депрессивных мыслей.
— К кому? К папе что ли?
— О, видишь, как легко и просто он стал папой! Меня-то ты к себе не сразу подпустила…
Усмехаюсь, вытирая слёзы рукавом кофты.
