В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Даже думать не хочу о том, что будет, когда закончатся её выходные, и Вероника вновь махнёт за океан…
С упырём сестра треплется довольно долго, хотя я в своей голове уже давно исчерпал возможные темы для разговора с человеком, которому прищемили мозг. Он был одинаково далёк и от политики, и от религии, — иными словами, от всего на свете; даже в любви был полным профаном, но видел это почему-то только я один. Ну, может отец был со мной солидарен, но счастье дочери для него важней."
"Когда Вероника, наконец, возвращается в гостиную, я уже похож на энергетического вампира, который вот-вот склеит ласты от голода: мне нужна была твёрдая поддержка сестры, что бы выжить.
Что я, собственно, и делаю.
За все восемь дней с друзьями не встретился ни разу; ну они парни зачётные, поняли, что к чему, вошли в положение и даже особенно не возникали. Лёха только напрашивался на мордобой, но это дело привычное.
После Рождества Вероника засобиралась обратно к своему убогому упырю, хотя я пытался отговорить её не совершать такой ошибки.
— Дурак ты, Макс, — беззлобно ругает меня сестра. — Вот влюбишься — поймёшь, что у тебя нет против второй половинки никаких шансов.
— Да что вы все заладили одно и то же, как попугаи! — не выдерживаю «пытки». — Говоришь прямо как Кирилл; тот ещё и угрожает постоянно, что в этом случае припомнит мне все мои издевательства над влюблённым собой…
— Потому что Кирилл, слава Богу, нашёл в себе силы повзрослеть.
Вероника хохочет и начинает на все лады расхваливать «достоинства» своего любимого мужа: какой он хороший бизнесмен, и как здорово у него получается управлять предприятием. Честное слово, будто обсуждаем племенную кобылу на торгах: какие зачётные у неё зубы, и какое отличное потомство она даст в будущем. И при этом ни слова о том, как сильно он её любит, или когда в последний раз этот жмот ей хотя бы цветы дарил.
Ранним утром девятого января мы всей семьёй провожали Веронику в аэропорту, и я буквально видел, как отстойное настроение поганенько ухмыляется мне из дальнего угла зала ожидания.
