В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Я уже проела ей всю плешку на предмет того, что в тот вечер в клубе она должна была приковать меня чем-нибудь к батарее, но не отпускать с Максом. Разумеется, такое обвинение было несправедливым, потому что я сама была виновата в том, что приехала в клуб и разрешила себя споить.
Это было полное фиаско: раньше универ был моей тихой гаванью, в которой для меня не предвиделось никаких неожиданностей, а теперь и здесь мне покоя не видать. И чем я заслужила всё это.
После нашего столкновения мой день с каждым часом становился только хуже.
В раздевалке переодеваюсь в светло-серый спортивный костюм, в котором, по словам Алисы, я выглядела «не такой воблой, как обычно». В общем, он визуально прибавлял мне пару килограмм, и, наверно, впервые в истории человечества девушка — то есть я — искренне была этому рада.
В спортзале моё настроение портится ещё сильнее, потому что на второй половине парни играют в баскетбол, и угадайте, кого я вижу среди них? Обречённый вздох срывается с моих губ, а глаза против воли внимательно сканируют спортивное тело Макса, на котором были серые спортивные штаны, белая футболка — уже местами облепившая его слегка влажное тело, отчего пульс отчаянно участился — и белоснежные кроссовки.
Я заворожённо следила за каждым его уверенным движением, как и большинство других девчонок, и отвести в глаза в сторону было попросту нереально. Мне оставалось только молиться, чтобы он не решил вдруг стащить с себя футболку…
За всю пару по физ-ре Макс ни разу не обратил на меня внимания, и я решила, что Алиса, возможно, была права, и нет ничего страшного в том, что у нас общий факультет.
В этот раз преподаватель загонял нашу группу в игре в волейбол, так что в раздевалку и душевую я еле тащилась, проклиная Алису за то, что та бросила меня одну волкам на растерзание. В душевой было настоящее столпотворение, и я уныло приготовилась к ожиданию своей очереди, но так было даже лучше: чем меньше народу, тем комфортнее я себя чувствовала.
В душевую захожу лишь тогда, когда она окончательно пустеет.
