В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Руки парня уверенно и сильно сжимают мои бёдра и мучительно медленно ползут вверх; от жара его ладоней не спасает даже плотная ткань джинсов. Было ощущение, что у меня отобрали жалкие крохи силы воли, потому что я могла лишь стоять статуей, в то время как все мои нервные окончания целиком сосредоточились на осязании рук Макса, которые медленно подбирались к моей пятой точке. При этом губы парня замерли в сантиметре от моего виска, опаляя его горячим дыханием, и я слышала, что он дышит так же тяжело, как и я. А когда он прижался ко мне центром своего возбуждения, у меня напрочь снесло крышу; в голове не осталось ни одной приличной или хотя бы цензурной мысли.
Его губы прочерчивают дорожку от моего виска и замирают в жалких миллиметрах от моих губ.
— Как насчёт повторить наше прошлое знакомство? — срывается с его губ хриплый шёпот.
Этот его чёртов тембр, от которого мурашки танцуют степ на моей коже… Внизу живота начинает болезненно пульсировать желание, посылая жар вдоль позвоночника по всему телу.
Но в голове яркой вспышкой загорается воспоминание о его последних словах в клубе; это действует на меня как ушат холодной воды, и я нахожу в себе силы оттолкнуть его. Макс отодвигается, но отнюдь не по моему желанию. Если бы он сам не шагнул назад, я вряд ли бы смогла сдвинуть с места его тренированное тело.
— Мы ещё не закончили, Бемби! — раздаётся угрожающее предостережение мне в спину.
Бемби? Я что, похожа на оленёнка?
Останавливаюсь, только когда парадные двери универа остаются в доброй паре метров позади, и, честное слово, изо всех сил стараюсь не представлять его в душе. Горячие струи воды, которые будут гладить его родинки, как ещё недавно это делали мои пальцы…
Боже, дай мне сил выдержать это цунами с фамилией Соколовский!
Всю дорогу до дома Алисы я прогоняю в голове интегралы и линейные уравнения — всё, что угодно, лишь бы тело предательски не дрожало, словно на электрическом стуле, а мысли не возвращались к Максу.
