В жаркий июль 2008 года у военного специалиста Сергей в голове резонировала необычная мысль о рыжем коте на столбах. Его сны переплетались с реальностью, когда изолятор выглядел как деревенская постройка, а высоковольтные провода казались ветвями старого дерева. Книга "Группа особого резерва" открывает дверь в мир загадочных инцидентов и тонкостей жизни в миротворческой службе.
В таком стиле рассуждал самоотверженный Адам Хуциев, предложив товарищам кров. «Кончатся деньги, – сказал он им, – продадим на лом самолет».
– Это само собой, – согласился Марк на предложение Тувинца. Он немного помедлил, прежде чем написать после своего номера номер телефона Виктора Сечёнова, мысленно поставив ударение в виде точек над «ё». Но только мысленно. Генеральские псы его на куски порвут. Однако по этому федеральному номеру выйти на Виктора не представлялось возможным.
Марк предупредил Тувинца:
– Он знает тебя. Ему позвонишь, если не сможешь связаться со мной. И то в самом крайнем случае. Если припрет, понял?
– Да, – кивнул Тувинец, принимая листок бумаги.
– Мы затронули интересы больших людей, которые в этой игре ставили по-крупному. Мы затронули их планы, и нас будут искать – пока не найдут. Они хотели похоронить все следы, а скорее – утопить их. И похоже, я догадываюсь, где именно. Если кого-то гложет совесть, пусть успокоится: мы к этому непричастны.
Марк протянул Тувинцу руку и крепко пожал.
Глава 14
Длинная ночь
Известие об авиакатастрофе «Ан-12», произошедшей в Ульяновской области, приковало Юрия Короткова к месту. Он не мог пошевелиться в своей кровати, как если бы его хватил паралич. Подвижными остались только его пальцы, которыми он сжимал и разжимал телефонную трубку, как ручной силомер. Даже его глаза, которые он вперил в потолок, не могли оторваться от желтого пятна, как будто его пролили соседи сверху. Но ни сверху, ни снизу у него соседей не было."
"Коротков уже больше десяти лет жил за городом, где у него был роскошный дом, спроектированный не наспех – лишь бы застолбить земельный участок. Дом был спроектирован одним из лучших архитекторов российской столицы, и портиком он походил на дом отдыха в Гаграх или Пицунде. Вообще он поначалу не хотел вмешиваться в процесс проектирования с тем, чтобы внести свою свежую, как ему казалось, струю. Например, ему не понравились колонны портика; обыкновенные, серые или темно-белые, без утолщений и «утончений», как в храме Зевса, ну что это такое? И он пожелал установить вместо колонн статуи. Но не атлантов, а слонов. Столичный зодчий сник. Он понял, что его маленький шедевр, содранный с работы безымянного мастера, который построил не один барак, будучи сосланным в Сибирь, может опошлить пара слонов, а точнее – один баран. Кроме всего прочего, то есть денег, в архитекторе призывно заныло профессиональное либидо.
