В мире фантастической литературы активно проводятся множества конкурсов, но особенно выделяется "Рваная грелка". Задачи участников просты: за сутки написать рассказ. В центре сюжетов — гипнотизирующее будущее и борьба между разумом и бездуховной реальностью. Каждый эпизод открывает новые двери для мысли, заставляя читателя задумываться о том, как бы все было, если бы мы просто пересмотрели всё вокруг....
— За мгновение больше придумаешь, чем увидишь…»
Тем не менее, сценка отчётливо горит на изнанке век: яркий свет, нары в три яруса, неподвижные тела… и — в центре — стоящий на коленях человек.
В лоб ему упирается ствол винтовки.
Грузовик подбрасывает на ухабах, а то секундное видение всё длится и длится, тянется и ТЯНЕТСЯ…
Светает.
Морщась от боли в затёкших суставах, ты садишься в кузове. Потягиваешься. Грузовик стоит поперёк пустой улицы. Твои попутчики спят мёртвым сном.
Неопрятные, грязные. Сопят. Щетина на острых кадыках, гноящиеся глаза. Потрескавшиеся губы. Корявые ногти. Сбитые ботинки.
Ты осторожно пробираешься к борту, стараясь никого не задеть. Не то, что ты боишься кого-то разбудить — просто само прикосновение к другому человеку тебе неприятно. Удивительно, как вчера ещё ты мог есть из одного котелка с ними?! Под ноги выпадает подсумок — тот, что ты сунул в ветошь и забыл.
(Оставил бы ты его, а?)
Ты спрыгиваешь на асфальт.
Тишина.
Водителя тоже сморил сон. Спит прямо на баранке. Жемчужная нитка слюны изо рта.
Появляется острое желание ткнуть ему в рыло гранату, но не хочется разрушать тишину. Бесшумных гранат не изобрели пока… жаль. Не оглядываясь, ты уходишь прочь, в серый утренний сумрак.
Этот район города не известен тебе, но вскоре ты выбираешься на смутно узнаваемую улицу, следуешь по ней до знакомого проспекта и, наконец, сворачиваешь в переулок, где знаешь каждый камешек.
Под ногами шелестит мусор. Очень много изодранного тряпья и битого кирпича. Мёртвая собака.
Город бомбили. Ты знаешь, из писем, что в твоём родном районе, слава богу, военных целей нет, а оружие — всем известно! — нынче высокоточное, но… На войне всяк может сбрендить, даже умная бомба.
Твой дом цел. По соседству — мерзко торчащий переплёт арматуры, но твой — цел.
Минуту за дерматином тишина. Потом — сразу — торопливое шлёпанье босых ног. «Я!» — кричишь ты, хотя там, по ту сторону, и так знают, что это ты. Дверь распахивается.
Ты отшатываешься в ужасе.
