Автор
В саду дома Игоря, где проходил праздничный застолье, собрались только родные и близкие имениннику. Весна, хоть и поздняя, не придала тепла, и все надели джинсы и свитера — самая неформальная обстановка для таких случаев. Лев Иванович Гуров, уважая угощение, однако употреблял его небольшими порциями из-за панкреатита, предпочёл остаться в стороне от общего разговора, уделяя больше внимания собственной безопасности....
Уже и их очаровала, сообразил Лев Иванович, потому что не могло быть такого, чтобы ни одной машины в доме не оказалось.
– Ну, тогда я до обеда хотел бы посмотреть все документы, что вы взяли у Григория, – сказал Гуров. – Где они?
– В кабинете на столе, – равнодушно сообщил Крячко, которого перспектива неизбежных разборок с Львом Ивановичем совершенно не встревожила, и Гуров понял, что тот все для себя решил.
Лев Иванович пошел в кабинет, слыша за спиной печальный Машин голос:
– Вот так всегда!
– Да ладно тебе, Машенька! – принялись успокаивать женщину мужики.
«Это я-то суровый? – про себя возмутился Гуров. – Да что они все из меня монстра делают?» В кабинете он, устроившись в кресле, просмотрел все, что нашлось у Гришки, и принялся обдумывать предстоящий разговор с ним, когда в дверь постучала Галя и позвала его обедать.
– А сюда нельзя принести? – спросил сыщик, решив, что раз он для всех зверь лютый, так пусть так и остается.
– Ой, Лев Иванович! Ну что вы на жену сердитесь? Она же как лучше хотела! Она вас любит, беспокоится о вас, а вы на нее волком смотрите!
– Так можно или нельзя? – уже зло спросил Гуров, и Галина, потупившись, ответила:
– Конечно, можно.
Через несколько минут она появилась с подносом в руках и накрыта ему обед на предварительно расчищенном месте на столе. Гуров ел, хоть и с огромным аппетитом – проголодаться он успел страшно, но одновременно прокручивал в уме все, что уже успел узнать об этом деле, выстраивая линию предстоящего разговора.
– Где Григорий? – спросил Гуров. – Я полагаю, что отнюдь не в СИЗО или ИВС.
– Здесь он, в гараже, – ответил Александр. – И если вы, Лев Иванович, не против, то мы все хотели бы присутствовать при вашем с ним разговоре.
Очевидно, обращение на «вы», да еще по имени-отчеству считалось в их компании крайней степенью осуждения, которую они все дружно продемонстрировали за его отношение к жене.
– Я не возражаю, только очень прошу вас не вмешиваться в разговор, даже если вам что-то очень сильно не понравится, – спокойно отреагировал на этот демарш Гуров, подумав: «Ну и черт с вами! Еще в мою личную жизнь вы лезть будете! Сами, без вас, как-нибудь разберемся!» – И еще, мне нужен диктофон с чистой кассетой.
